Monthly Archives: Декабрь 2016

Василий Гозалишвили «Особое задание»

Василий Гозалишвили "Особое задание"

— Уважаемые пассажиры! Наш самолет совершил посадку в аэропорту «Шереметьево» города Москвы! К сожалению, по техническим причинам трап будет подан в течение часа. Приносим свои извинения и просим всех сохранять спокойствие! — ворвался в мой сон голос командира корабля. Я приоткрыл глаза, потянулся и выглянул в иллюминатор. Серая бетонка, далекое здание терминала и привычная суета аэродрома, пусть и в загадочной стране под названием Россия, не вызвали в моей душе никакого отклика. Просто еще одно, пусть и особое, задание… С оплатой по тройному тарифу… Однако уже со второй минуты ожидания трапа мне стало немного не по себе: вопреки обещаниям командира корабля по летному полю явно к нашему самолету на бешеной скорости несся трап, сильно кренясь на поворотах. На нем стояло два джентльмена, размахивающих руками и, судя по углу открывания рта, что-то орущих. За трапом несся черный «Мерседес» последней модели с тонированными стеклами и то и дело моргал фарами.
— Началось! — подумал я и на всякий случай проверил, под рукой ли документы — к преемнику русского КГБ я по привычке относился с большим почтением, если не сказать, со страхом…
Водитель трапа с визгом затормозил у самолета и мы почувствовали глухой удар по корпусу, а затем стук в дверь и вопль, донесшийся до нас даже сквозь звукоизоляцию салона:
— Эй, вы что там, в натуре, заснули? Открывайте!
Стюардесса испуганно улыбнулась пассажирам первого класса и, путаясь в ногах, побежала к двери. Раздался скрип открываемой двери, потом грохот падающего тела, и в салон ворвался один из двух «наездников», по комплекции раза в полтора больше Арнольда Шварценеггера в его лучшие годы:
— Хелло! Кто тут есть Джонни Стоун? — заорал он, тщательно коверкая русский язык английским в его понимании акцентом.

Конторович Александр Сергеевич «Пепел на зеленой траве»

Конторович Александр Сергеевич  "Пепел на зеленой траве"

Прихрамывающий на заднюю левую лапу пес осторожно пробирался между дымящихся развалин дома. Тянуло какими-то странными запахами, среди которых он безуспешно пытался отыскать привычные для его носа запахи хозяев. Но их не было…
Остро щипали чуткий нос испарения от брошенных поблизости пустых огнетушителей. Кололи подушечки лап осколки стекол — но пес не уходил с пепелища.
Ведь где-то здесь должны быть люди — его люди.
Те, кто кормил пса и играл с ним.
Те, кого он был готов защищать от всевозможных опасностей и угроз.
И защищал — в меру своих сил.
А вот от этой опасности — не защитил. Даже и предупредить вовремя не сумел.
Когда что-то черное и страшное начало падать с невообразимой высоты, он всполошился. Всем своим нутром почувствовал невнятную (и оттого — вдвойне страшную) опасность, исходящую от этого пришельца.
Пес залаял, выбежал во двор и призывно обернулся, приглашая своих людей последовать за ним.
Странно, но они этого не сделали!
Словно бы и не почувствовали ничего…
Он ещё дважды возвращался в дом, пытаясь убедить их выйти вслед за собой.
Они не поняли!

Сергей Александрович Ким «Стрелок «Чёрной Скалы»»

Сергей Александрович Ким "Стрелок «Чёрной Скалы»"

— Понедельник — день тяжёлый, — изрёк Майкл, прикладывая ко лбу жестяную банку холодного пива. — И он вообще-то только завтра. Парни, какого чёрта нас всех дёрнули в выходной?
— Пожалуйся в профсоюз, — флегматично произнёс Нильс, разгадывая кроссворд в газете.
— Шутник какой. Я прямо закатываюсь от смеха.
— Если нас собрали здесь, то дело определённо серьёзное, — заметил я, обмахиваясь журналом. — Вы же знаете Локхарта — по пустякам он никого дёргать не будет.
— Тиран он, — пожаловался Майкл. — Знали бы вы, какую красотку я вчера подцепил… И вместо того, чтобы веселиться с ней, торчу в вашей мерзкой компании. Твари.
— Вонючие, — подсказал я.
— Вонючие!
— А, может быть, Командор вообще тебя спас, пока ты ничего не подцепил от подцепленной красотки?
— Не парьте мне мозг, сволочи.
Жара сегодня действительно выдалась та ещё, и мозги парила только так. А старый вентилятор под потолком нашего «зала собраний», также прозываемого Овальным кабинетом за особенности конструкции, не особо спасал от властвующей над летним Техасом духоты. И на нормальный кондиционер у нас, конечно, как всегда нет денег…
Хотя, насчёт денег-то у нас обычно всё нормально… У нас мозгов не хватает. Вот куда можно спустить плату за очередной контракт? На выпивку и девок, однозначно. А вот скинуться и купить в штаб-квартиру кондиционер нам, похоже, религия не позволяет… Но не буду же я только за свой счёт эту штуку покупать, верно? Я же не Рокфеллер и не мать Тереза, чтобы так безнаказанно добро творить… И так на всём экономлю. И если на девках особо экономить не получается (столько на них потратишь и столько всего подаришь, что потом даже расставаться жадность берёт…), то вот на выпивке это можно было делать сколько угодно.

Михаил Поляков «Нам бы день продержаться…»

Михаил Поляков "Нам бы день продержаться…"

Долбануло, шарахнуло, врезало, звездануло, залепило, жахнуло, трахнуло… и приложило так, что, падло, система легла. Это ж надо какую бомбень на нас кинуть?! Чтоб столбы системные , прокреозоченные, и по десять сантиметров минимум в диаметре толщиной – как спички, сложились в сторону границы, у своего основания. Некоторые, правда, выстояли, где горки прикрыли. Ядерный сюр у нас теперь на левом. Правый фланг почти не пострадал. И стоит система волнами: с левого при переходе на правый. Где-то в районе участка 13–14 . Какой мудак, без нашего одобрения, по этой забитой «Рухнамой» Туркмении и бомбу запустил? Хочется знать – кого надо обложить за то, что происходит. Мало нам забот, тут еще и война ядерная. Чтоб вам там, в Москве… начинаю думать я и останавливаюсь. Их-то, наверно, самых первых и накрыло. Если уж на туркменов не пожалели бое-припаса, то по столице небось в первую очередь влепили. А го-лова как болит! Говорят, что мат – российская многовековая разработка, антистрессовое средство – все в одном. Не матерились на ОППЗ только наши лошади и собаки. И то только потому, что их там не было. Выбираемся из окопов и блиндажа опорного пункта, стряхивая с себя и оружия пыль, песок, камешки, щепки и уплотнитель старого наката. Над горами, опорным и прилегающей местностью, территорией заставы, стоит и клубится пыль. Облаками. Большими и малыми. И лежит на земле все, что не устояло.
Конюшня не устояла. Сложилась, как складной домик. Но не вся. Где-то на половину длины. Привалила она старыми бревнами и стропилами многих наших ахалтекинцев. Пришлось мне самому их добивать, когда мы разобрали завал.

Вадим Львов «Сталь и пепел. На острие меча»

Вадим Львов "Сталь и пепел. На острие меча"

Луису показалось, что пока он спал, к нему неслышно подобрался какой — то бугай и бесцеремонно, пинком под зад, сбросил его с кровати на пол. После мягкого водяного матраса, бетонный пол номера в отеле «Аль-Рашид»,мгновенно его разбудил. Следом за вспышкой боли по всему телу от такого жесткого и неожиданного приземления, раздался оглушительный рев и звон разбитого стекла. Уже открыв глаза, Луис откатился вглубь номера, спасаясь от летящих осколков стекла. Снова взрыв и сквозь грохот на улице, Розетти отчетливо услышал вой сирен воздушной тревоги и беспорядочную стрельбу. Еще раз перекатившись, на сей раз к креслу, где валялась одежда, Луис споро вытащил из заплечной кобуры «Баретту». Ствол пистолета он направил в сторону взрывов лихорадочно пытаясь сообразить, что происходит вокруг и натягивая льняные штаны левой рукой. Штанины как назло, путались. Едва справившись со штанами, аккуратно ступая по битому стеклу Розетти подобрался к окну и выглянул наружу. То, что он увидел — ему совсем не понравилось.
Над дворцом Национальной ассамблеи и всем районом Аль-Карх поднимались столбы густого, черного дыма. Над отелем, с ревом пронеслась пара боевых самолетов, делая очередной заход для нанесения удара.
— Розетти, Розетти, дверь открой!!? Ты там вообще живой?
В дверь номера стали ломится с внешней стороны. Как человек, проведший последние нескольких лет в качестве полевого агента ЦРУ на передовой тайной войны- Луис всегда подпирал закрытые двери, стулом. Так спать безопаснее. Хоть Багдад, точнее его центр — это не Кабул и не Карачи, но ожидать пулю в брюхо можно даже в хорошо охраняемом отеле.
— Мистер Бест, это вы? Спросил Розетти, направив пистолет на дверь
— Нет, Луис, я- Санта, мать твою, Клаус…Открывай быстрей…

Александр Афанасьев «Россия 2020. Голгофа»

Александр Афанасьев "Россия 2020. Голгофа"

Бронетранспортеры ворочались в узких улицах коттеджного поселка подобно выбросившимся на берег китам. Пахло дизельной гарью, порохом и кровью…
Из разгромленного дома выносили тела. Складывали во дворе на брезент. Все это происходило и раньше, но в двух тысячах километров отсюда…
Собирались люди. Их не пускали за оцепление…
Лысый здоровяк попытался достать сигарету, но смял ее непослушными, онемевшими пальцами и с проклятием растоптал всю пачку. Он курил с десяти лет, сейчас вел беспощадную борьбу с этим с переменным успехом…
Крик привлек его внимание. У оцепления скандалили женщины. Он подошел послушать.
– Что здесь происходит?
Ответа не было. Две женщины, обе в истерике.
– Б… кто-то по-русски может сказать, что происходит?
– Это Айшат… – негромко сказал стоящий рядом старик, – у нее сын был… с этими.
– Сын…
Капитан хлопнул по плечу солдата, который сейчас поддерживал порядок на улице вместе с полицией.
– И пропусти этих троих…

Женщины бросились к разгромленному дому. Старик и капитан пошли следом, медленнее, как подобает мужчинам…
В разгромленном дворе трупы лежали в ряд. Женщины стали срывать брезент с каждого, потом с криком и визгом упали около одного. Та, что постарше, с криком билась на земле, потом бросилась на одного из милиционеров. Все это было и раньше, но в двух тысячах километров отсюда.
Если ты не идешь на войну – война придет к тебе…

Олег Ростислав «Закон Дарвина»

Олег Ростислав "Закон Дарвина"

Существует множество теорий развития мира. Мне нравилась одна, особенно нравилась. Согласно ей, мир развивается по спирали, раз за разом повторяя фактически одни и те же события. Словно мастер-татуировщик, проводя станком по коже, раз за разом наносит на нее рисунок. И чем больше этот рисунок, чем он масштабнее и красивее, тем больше потребуется подходов, краски и труда. Причем даже после этого не факт, что татуировка получится хорошей.
С другой стороны, события и людей трудно сравнить с татуировкой. Какой бы красивой и масштабной она ни была.
Думаю, не стоит рассусоливать.
Начнем с того, что это был хороший денек. Пожалуй. Сейчас уже и не вспомнишь точно. Даже половины того, что было, не вспомнишь, но если честно, кому нужна она, эта половина? Уж тем более из той поры, когда я был мал, глуп, но считал себя большим и умным. Знаете… пожалуй, это ошибка большинства молодых людей, которые вынуждены действовать в одиночку и которым везет. Поневоле начинаешь считать себя самым умным. На более робких начинаешь смотреть как на тихих дурачков, которые упускают свой шанс. На более агрессивных, напористых людей ты смотришь как на показушников, которые лишь привлекают к себе ненужное внимание.
Что же, денек был хороший. Более того, все лето 20** года тоже было достаточно неплохим, как в плане отдыха, так и в плане интересных событий. Казалось, что мы находимся в жерле вулкана, который вот-вот взорвется, но еще «не». Даже несмотря на то, что жил я в таком небогатом на международные события месте, как наш Казахстан, давало и по нам. Гораздо чаще, чем обычно, отключали свет. Гораздо чаще, чем обычно, бывало даже по нескольку раз в день, над тихой Саранью летали самолеты. Непривыкшие к такому зрелищу люди выходили и смотрели на них, как на что-то достойное удивления.
– Самалет-самалет, забери меня в палет! А в палете пуста – выросла капуста! – кричали дети в песочницах вслед улетающим истребителям.

Владимир Контровский «Холодная нефть с горячим запахом крови»

Владимир Контровский "Холодная нефть с горячим запахом крови"

Огромные голубоватые глыбы расколотого льда с хрустом выворачивались из-под стомиллиметровой стали форштевня, терлись о борта, цепляясь за обшивку, и, раскачиваясь в бурунах от винтов, оставались за кормой, побеждённые рукотворной мощью могучего корабля. Атомный ледокол «Арктика», пришпоривая свой запряженный в турбогенераторы табун в семьдесят пять тысяч лошадей, упорно пробивался сквозь многолетний паковый лёд, тянувшийся до самого горизонта.
Головное судно серии атомных ледоколов, наследников «Ленина», первенца мирного атомного флота, «Арктика» была кораблём славным. Тридцать лет назад, вскоре после ввода в строй, «Арктика» изумила мир, став первым надводным кораблём, достигшим в свободном плавании макушки планеты — Северного полюса, где до этого бывали только атомные субмарины. Потом были годы работы на трассе Северного морского пути, по которому под проводкой ледоколов шли и шли с запада на восток и с востока на запад грузовые суда. И все эти годы «Арктика» гордо носила своё имя.
Хотя нет, был период после смерти «горячо любимого Леонида Ильича» (к счастью, недолгий), когда в верноподданническом порыве «Арктику» переименовали в «Леонида Брежнева». И от души потешались штурмана ледовых караванов, слушая по радио: «Ленин», «Ленин», я «Брежнев»! Следую вашим курсом!».
А потом — потом страну залихорадило бурей перемен. Рушилось всё и вся, и казалось чудом, что атомный ледокольный флот не пошёл на слом, не был продан за бесценок и не сгнил в темноте и холоде у вымерших причалов. Атомоходы перебивались как могли, возили денежных интуристов на Северный полюс, но всё-таки удержались на плаву — выстояли. И сейчас «Арктика» шла в сердце Арктики с особой миссией государственной важности.

Михаил Белозеров «ВЕЛИКАЯ КАВКАЗСКАЯ СТЕНА. ПРОРЫВ 2018»

Михаил Белозеров "ВЕЛИКАЯ КАВКАЗСКАЯ СТЕНА. ПРОРЫВ 2018"

В пять тридцать утра лейтенант Лёва Аргаткин, сидя в состоянии комы, тупо нюхал свой пистолет марки «стриж» и, постанывая, страдал. Особенно болела голова, которая казалась налитой расплавленным свинцом. Накануне в ресторане «Канатка» они праздновали окончание полугодичной командировки и «помешали» всё подряд: и «палёнку», и коньяк, и пиво, хотя, разумеется, Лёва Аргаткин подозревал о последствиях весело проведённого времени. В общем, он облажался и теперь страдал, вспоминая, у кого можно стрельнуть таблетку «от головы». У Игоря Габелого, разумеется, потому что он дока по части медицины.
Лёва Аргаткин со всей предосторожностью, на которую был способен, поднялся со стульчака, когда в туалет влетел тридцатимиллиметровый снаряд, срикошетил от кафеля и оставил в двери огромную дыру. Лёва как стоял, так и сел, полагая, что у него оторвало голову. Только после этого он услышал бешеную стрельбу, которую принимал за шум в ушах. Боль мгновенно прошла. Лёва подтянул штаны и побежал к командиру группы. «Ура тараканам! — по привычке твердил он. — Ура!!!»
«Ду-ду-ду-ду-ду…» — била автоматическая пушка БТРа, «трук-трук-трук» — как сороки, трещали АКМы, «тр-р-рум-м… тр-р-рум-м… тр-р-рум-м…» — строчили ручные пулемёты, и гильзы сыпались как горох. Иногда к хору присоединялся шипящий звук, заканчивающийся громким и крайне неприятным звуком: «Бум!» — рвались гранаты РПГ-7,[1] и тогда здание гостиницы заметно содрогалось.
— Да ты ранен! — заметил Игорь Габелый мимоходом, стоя на колене и набивая магазин патронами под свой АК-109.
Он один в отряде любил такое оружие и считал, что в городе оно эффективнее, чем «калаш» под патрон калибра пять целых и сорок пять сотых миллиметра. Рядом валялся вскрытый цинк и тапочки: Игорь был босым и в одних трусах.

Сергей Анисимов «ЗА ДЕНЬ ДО ПОСЛЕЗАВТРА»

Сергей Анисимов "ЗА ДЕНЬ ДО ПОСЛЕЗАВТРА"

Майор Сивый проснулся от острого ощущения опасности. Острейшего. Проснулся в собственной постели, с подсунутой под щеку подушкой в розовой наволочке. Не поднимая головы и стараясь унять бьющееся сердце, он оглядел то, что попадало в поле зрения. Комната была та же, родная. Обои в полоску, книжные полки, угол недешевого телевизора, придвинутого ближе к кровати, — вчера смотрели на ночь. Жены рядом не было, хотя час оказался ранний, не позже половины восьмого. Судя по доносящимся из кухни звукам, она только-только ставила варить картошку, значит, поднялась минут двадцать назад. Тоже не спится почему-то. Не спалось и сыну — из соседней комнаты доносилось ритмичное хэканье и повторяющееся через равные промежутки времени пощелкивание: тот работал с гирей. Развлекался с утра пораньше. Двигаясь очень осторожно, майор повернул голову, чтобы получить возможность видеть обоими глазами. Проморгался, вытянув руку из-под одеяла, выковырял из углов глаз комочки скопившейся там за ночь ссохшейся слизи. Сердце не успокаивалось. Дрянь дело.
За окном были сумерки, — как раз такие, какие и должны быть в середине марта, если живешь в Балтийске, а не в Монтевидео. Свет проникал в комнату и через неплотно прикрытую женой дверь, и через щель между наполовину разведенными шторами. Судя по лениво плавающим теням от уличного фонаря, ветер снаружи был не слишком сильным. На часах обнаружились цифры 7:23, то есть тоже ничего выбивающегося «из рамок». Но ощущение, разбудившее майора, было слишком знакомым, чтобы игнорировать его, какой бы глупостью это ни казалось.

Конторович Александр Сергеевич «Пепельный рассвет»

Конторович Александр Сергеевич "Пепельный рассвет"

Тайга…
Тайга — это не просто лес. Нет, здесь тоже растут такие же деревья, как в подмосковном маленьком лесочке. Такая же или очень похожая трава. Вот живность, действительно, отличается — в тайге её больше, да и ведёт она себя здесь более уверенно, ничего и никого не опасаясь.
Но если в подмосковный лесок можно ввалиться поддатым, с расстегнутой ширинкой и полупустой бутылкой в руке… нагадить и осквернить окружающую обстановку… и после этого свысока взирать на последствия своего безобразия из окна роскошного джипа, то с тайгой дело обстоит несколько иначе. Нет, здесь тоже хватает и неадекватных людей. Особенно сразу после получки. Но вот осквернить и испохабить свой дом — желающих немного. И те, кто позволяет себе подобные выходки, как-то очень быстро начинают о них сожалеть.
А тайга — это дом. Для всех: для человека и для зверя. В этом, пожалуй, и состоит главное отличие тайги от подмосковного лесочка. Тот лесочек когда-то тоже был чьим-то пристанищем. Был… Но его постояльцы отвернулись от своего жилища, вот оно и стало понемногу отчуждаться от своих прежних обитателей. И кто знает, каково теперь в этом лесочке оголодавшему человеку? Ибо брошенные дома частенько заселяются не самыми приятными созданиями…

Олег Верещагин «Никто, кроме нас!»

Олег Верещагин "Никто, кроме нас!"

Сводка о потерях выглядела удручающе. Ромашов смотрел на лежащий перед ним лист и, если честно, не мог понять, почему Воронеж еще держится.
Буквы сводки вдруг затеяли странный танец. Ромашов тряхнул головой и понял, что уснул сидя и с открытыми глазами.
Он вздохнул и попытался понять, наконец, о чем там говорится.
3-й сводный казачий полк – 11 убитых, 8 выбывших из строя, в строю – 272 чел.
5-й сводный казачий полк – 32 убитых, 17 выбывших из строя, в строю – 112 чел.
2-й Донской казачий полк – 23 убитых, 5 выбывших из строя, в строю – 201 чел.
17-й батальон ВДВ – 12 убитых, 14 выбывших из строя, в строю – 311 чел.
117-й мотопехотный полк – 14 убитых, 17 выбывших из строя, в строю – 422 чел.
сводный бронедивизион – 22 убитых, 24 выбывших из строя, в строю – 125 чел.

1 ЗСУ «Тунгуска», 2 БМП-2, 1 122-мм САУ «Гвоздика».
осталось в строю: 7 танков «Т-72», 5 ЗСУ «Тунгуска», 17 ЗСУ «Шилка»,
7 БМП-2, 3 122-мм САУ «Гвоздика», 2 152-мм САУ «Акация».
сводный артиллерийский полк – 5 убитых, 2 выбывших из строя, в строю – 202 чел.
сводный полк милиции – 27 убитых, 22 выбывших из строя, в строю – 345 чел.
сводный полк МЧС – 20 убитых, 19 выбывших из строя, в строю – 302 чел.
4-я интернациональная рота – 12 убитых, 3 выбывших из строя, в строю – 73 чел.
9-я интернациональная рота – 20 убитых, 11 выбывших из строя, в строю – 90 чел.
4-я егерская дружина – 26 убитых, 20 выбывших из строя, в строю – 119 чел.
7-я егерская дружина – 27 убитых, 10 выбывших из строя, в строю – 132 чел.
8-я егерская дружина – 31 убитых, 19 выбывших из строя, в строю – 97 чел.

Александр Владимирович Голодный «Нож разведчика. Добро пожаловать в ад!»

Александр Владимирович Голодный "Нож разведчика. Добро пожаловать в ад!"

– Опять завели шарманку! – Сергей с отвращением посмотрел в телевизор.
Жизнь в последнее время складывалась не очень. Черная полоса, начавшаяся с реформы полиции и сокращения должности, и не думала заканчиваться, становясь все гуще и беспросветнее. Кому скажи: технический специалист, инженер-практик с тройкой высших образований – и не может найти нормальную работу! Похоже, черный пиар, НЛП и прочие политтехнологии, щедро льющиеся из «шкатулки с дебилами», снесли вероятному руководству остатки мозга. Выборы… разгул кретинизма, буйство проплаченных неадекватов и общая шиза. Не успев толком отойти от думских, страна с головой окунулась в приближающиеся президентские. Вот и сейчас очередной примелькавшийся мордатый «радетель народных интересов» щедро метал дешевые лозунги и лживые обещания с экрана.
– Твари!
Кнопка пульта заткнула «правдорубца» на полуслове. Выключив телевизор и глубоко вздохнув, Сергей Ратный подвинул густо почерканную пачку направлений из городского центра занятости, газету «Работа для всех» и приступил к анализу предложений.
Второй вдумчивый просмотр и пара телефонных звонков подтвердили первоначальный диагноз: все не то. Либо нормальная работа, но за никакие деньги, либо совершенно безумные требования работодателей. По идее, в торговые сети звонить смысла больше нет вообще. Теплые места в их сервисных центрах занимают либо разные категории родственничков, либо действительно высококлассные специалисты, за которых реально держится руководство. А ежедневно метаться по десять часов в должности продавца-консультанта по торговому залу… в конце концов, не двадцать лет и даже не тридцать.

Александр Конторович «Имперец. Книга 1. Живыми не брать!»

Александр Конторович "Имперец. Книга 1. Живыми не брать!"

На экране сменилась картинка — камера показала полуосвещённую улицу. На ней были видны несколько автомашин. Рядом с полицейской машиной возвышался характерный фургон «помогальников» (так окрестили в народе вспомогательный корпус сил поддержки правопорядка). Деловито сновавшие повсюду полицейские, казалось, совсем не обращают внимания на угловатые, закованные в сверхсовременную броню, безмолвные фигуры. Да, по правде говоря, они и впрямь были безмолвными. Я ни разу не мог вспомнить, чтобы они с кем-то общались. Русского языка они, похоже, не знали, во всяком случае — не разговаривали. А на все вопросы отвечали однообразно — вызывали условным сигналом по рации переводчика из местных, и он, как говорящая голова, отвечал за всех. А «помогальники» молча возвышались за его спиной, недвусмысленно покачивая стволами стрелково-гранатометных комплексов. Они почти никогда не вмешивались в действия полиции, но присутствовали практически всегда — их светло-серые фургоны можно было встретить абсолютно в любом месте.
Вот и сейчас они стояли по периметру площадки и, похоже, совсем не интересовались происходящим.
А полицейские деловито переворачивали тела, что-то подбирали с земли и фотографировали. Собирали оружие и, подойдя к большому ящику, картинно бросали туда калаши и пистолеты.
— …Благодаря слаженным действиям полиции и сил вспомогательного корпуса, была пресечена очередная выходка криминалитета. Бандиты собирались совершить нападение на склад, принадлежащий компании господина Акопова, — на экране мелькнула вывеска, а по низу экрана ненавязчиво пробежала строка рекламы, — но эта их попытка не привела к успеху. Прибывшим вовремя нарядом полиции было предложено нападавшим сложить оружие и прекратить противоправные действия. Они отказались и открыли огонь. Бандитам удалось легко ранить двоих полицейских…