Архив для категории: Боевик

Василий Горъ «Изгнанники»

Василий Горъ "Изгнанники"

«Берго» Лативы висел прямо у лифта. В полутора метрах от прозрачных пластиковых дверей. И судорожно моргал посадочными огнями. Обойдя флаер по кругу, Мозли заглянул в открытую нараспашку дверь машины и, уткнувшись взглядом в огромный пакет с женским бельем, удивленно приподнял бровь. За последние шесть часов на его комм не приходило ни одного сигнала от СТК их жилого блока, а значит, у его супруги не было необходимости пользоваться услугами общественной прачечной. Как минимум сегодня: увы, последние полгода те или иные поломки происходили с завидной регулярностью. И, как правило, не реже, чем раз в десять дней. Впрочем, с большинством из них удавалось справляться своими силами, не выбрасывая бешеные деньги на оплату «услуг» криворуких специалистов из сервисных служб их квартала, способных менять полетевшее оборудование исключительно целиком.
Логика в таком подходе к выполнению своих обязанностей, безусловно, присутствовала: бонусы, получаемые этими самыми «специалистами» от фирм, пытающихся реализовать очередные шедевры своей технической мысли, намного превышали их основной заработок. Поэтому собственно ремонтом они не задурялись, даже если причиной отказа техники оказывалась примитивная хакерская атака детей, только начинающих постигать первые премудрости программирования.
«Релаксационный блок надо менять целиком, – мысленно передразнил одного из таких деятелей Крю. – Судя по показаниям вашего СТК, у него полетел процессор, оперативная память и шина подключения к Галанету».
– Подвинься!

Василий Горъ «Клинок его Величества»

Василий Горъ "Клинок его Величества"

…До двери в таверну — три ступеньки. Всего три. Или шесть шагов вниз по мокрым и прогибающимся под весом тела трухлявым доскам. Вроде бы немного. Но перед тем как сделать первый шаг, я закрываю глаза, закусываю губу и изо всех сил вцепляюсь трясущимися пальцами в плечо стоящего передо мной громилы. Переношу вес на правую ногу, слегка приседаю, нашариваю подошвой левого постола вторую ступеньку, и… еле удерживаю равновесие: камешек, вшитый точно под правую пятку, врезается в стопу. Шиплю, как готовящаяся ужалить веретенка, приподнимаюсь на носок, подтягиваю к себе правую ногу… и клюю головой…
…Мда… Тот, кто придумал такой способ поддержания образа — изувер: кожаный ремень, соединяющий обвязку на правом бедре с тоненьким, но от этого не менее жестким ошейником, не только не дает выпрямить спину, но и придает походке весьма своеобразное «очарование». Впрочем, для легенды, придуманной графом Орассаром, такая походка подходит как нельзя лучше: старая, седая, давно отжившая свой век попрошайка должна ковылять. А не «плыть» с идеально ровной спиной и гордо поднятой головой…
…Переношу вес тела на левую ногу, приседаю, ойкаю от боли в пятке и снова «кланяюсь». А потом злобно смотрю в спину идущего на шаг впереди Пайка. Ноел — скотина! Да, по легенде, он — всего лишь мой «хозяин». Человек, который выводит меня на «место», договаривается с городской стражей и глазами Серого клана. А так же забирает выручку и охраняет от посягательств вездесущей детворы. Он не обязан мне помогать. Но эти шесть ступеней вниз…
…— Шевели костями, плесень! — дикий рев, раздавшийся прямо над ухом, ловит меня на пятом шаге. И я, не удержавшись на носке, падаю на колени. Прямо в черную, как небо над головой, и вонючую, как коридоры Кошмара, лужу.
— В сторону, мясо!!! Ну?!

Василий Горъ «КАМЕННЫЙ КЛИНОК»

Василий Горъ "КАМЕННЫЙ КЛИНОК"

Кошак ушел в сторону, и его соперник, очередной раз «провалившийся» в атаке, вскинул руки к голове. Но было уже поздно — «накладка» Леньки Кошкина, мелькнув в воздухе, неплохим «хайто учи» отправила не успевшего закончить прыжок мальчишку на пол.
— Добивай!!! — в многоголосом крике сидящих вокруг ребят уже не было и тени той неуверенности, с которой они два часа назад выходили из раздевалки.
— Ямэ! — команда судьи заставила Кошака замереть перед распростертым у его ног телом противника и остановить летящий вниз кулак.
— Иппон!!!
— Ессс! — Олеся Коваленко, подпрыгнув на месте, влюбленными глазами посмотрела на него: — Геннадий Михалыч! Все? Кошак в полуфинале?
— А ты как думаешь? — Соловей, улыбнувшись, оглядел свое воодушевленное победами воинство и потрепал по голове Мишку Мальцева, расстроенного недавним проигрышем.
— Минута четыре секунды! Пока что это наш командный рекорд… — с легкой завистью в голосе пробормотал Костя Егоров. — Хотя этот попрыгунчик был не особенно хорош…
— Хочешь, попрошу их тренера остаться после соревнований, и дать тебе возможность поработать с этим, как ты его назвал, попрыгунчиком? — усмехнулся Соломин.
— Да он килограммов на десять тяжелее, чем я! И старше! — пошел на попятную Егоров. И тут же покраснел — презрительные гримасы, мгновенно появившиеся на лицах девчонок, говорили сами за себя.
— А на улице ты тоже будешь искать противника в своей весовой категории? — явно цитируя Соломина, ехидно поинтересовалась Ленка Инина. — Или начнешь ему объяснять, что так нечестно?

Конторович Александр Сергеевич «Пепел на зеленой траве»

Конторович Александр Сергеевич  "Пепел на зеленой траве"

Прихрамывающий на заднюю левую лапу пес осторожно пробирался между дымящихся развалин дома. Тянуло какими-то странными запахами, среди которых он безуспешно пытался отыскать привычные для его носа запахи хозяев. Но их не было…
Остро щипали чуткий нос испарения от брошенных поблизости пустых огнетушителей. Кололи подушечки лап осколки стекол — но пес не уходил с пепелища.
Ведь где-то здесь должны быть люди — его люди.
Те, кто кормил пса и играл с ним.
Те, кого он был готов защищать от всевозможных опасностей и угроз.
И защищал — в меру своих сил.
А вот от этой опасности — не защитил. Даже и предупредить вовремя не сумел.
Когда что-то черное и страшное начало падать с невообразимой высоты, он всполошился. Всем своим нутром почувствовал невнятную (и оттого — вдвойне страшную) опасность, исходящую от этого пришельца.
Пес залаял, выбежал во двор и призывно обернулся, приглашая своих людей последовать за ним.
Странно, но они этого не сделали!
Словно бы и не почувствовали ничего…
Он ещё дважды возвращался в дом, пытаясь убедить их выйти вслед за собой.
Они не поняли!

Сергей Александрович Ким «Стрелок «Чёрной Скалы»»

Сергей Александрович Ким "Стрелок «Чёрной Скалы»"

— Понедельник — день тяжёлый, — изрёк Майкл, прикладывая ко лбу жестяную банку холодного пива. — И он вообще-то только завтра. Парни, какого чёрта нас всех дёрнули в выходной?
— Пожалуйся в профсоюз, — флегматично произнёс Нильс, разгадывая кроссворд в газете.
— Шутник какой. Я прямо закатываюсь от смеха.
— Если нас собрали здесь, то дело определённо серьёзное, — заметил я, обмахиваясь журналом. — Вы же знаете Локхарта — по пустякам он никого дёргать не будет.
— Тиран он, — пожаловался Майкл. — Знали бы вы, какую красотку я вчера подцепил… И вместо того, чтобы веселиться с ней, торчу в вашей мерзкой компании. Твари.
— Вонючие, — подсказал я.
— Вонючие!
— А, может быть, Командор вообще тебя спас, пока ты ничего не подцепил от подцепленной красотки?
— Не парьте мне мозг, сволочи.
Жара сегодня действительно выдалась та ещё, и мозги парила только так. А старый вентилятор под потолком нашего «зала собраний», также прозываемого Овальным кабинетом за особенности конструкции, не особо спасал от властвующей над летним Техасом духоты. И на нормальный кондиционер у нас, конечно, как всегда нет денег…
Хотя, насчёт денег-то у нас обычно всё нормально… У нас мозгов не хватает. Вот куда можно спустить плату за очередной контракт? На выпивку и девок, однозначно. А вот скинуться и купить в штаб-квартиру кондиционер нам, похоже, религия не позволяет… Но не буду же я только за свой счёт эту штуку покупать, верно? Я же не Рокфеллер и не мать Тереза, чтобы так безнаказанно добро творить… И так на всём экономлю. И если на девках особо экономить не получается (столько на них потратишь и столько всего подаришь, что потом даже расставаться жадность берёт…), то вот на выпивке это можно было делать сколько угодно.

Михаил Поляков «Нам бы день продержаться…»

Михаил Поляков "Нам бы день продержаться…"

Долбануло, шарахнуло, врезало, звездануло, залепило, жахнуло, трахнуло… и приложило так, что, падло, система легла. Это ж надо какую бомбень на нас кинуть?! Чтоб столбы системные , прокреозоченные, и по десять сантиметров минимум в диаметре толщиной – как спички, сложились в сторону границы, у своего основания. Некоторые, правда, выстояли, где горки прикрыли. Ядерный сюр у нас теперь на левом. Правый фланг почти не пострадал. И стоит система волнами: с левого при переходе на правый. Где-то в районе участка 13–14 . Какой мудак, без нашего одобрения, по этой забитой «Рухнамой» Туркмении и бомбу запустил? Хочется знать – кого надо обложить за то, что происходит. Мало нам забот, тут еще и война ядерная. Чтоб вам там, в Москве… начинаю думать я и останавливаюсь. Их-то, наверно, самых первых и накрыло. Если уж на туркменов не пожалели бое-припаса, то по столице небось в первую очередь влепили. А го-лова как болит! Говорят, что мат – российская многовековая разработка, антистрессовое средство – все в одном. Не матерились на ОППЗ только наши лошади и собаки. И то только потому, что их там не было. Выбираемся из окопов и блиндажа опорного пункта, стряхивая с себя и оружия пыль, песок, камешки, щепки и уплотнитель старого наката. Над горами, опорным и прилегающей местностью, территорией заставы, стоит и клубится пыль. Облаками. Большими и малыми. И лежит на земле все, что не устояло.
Конюшня не устояла. Сложилась, как складной домик. Но не вся. Где-то на половину длины. Привалила она старыми бревнами и стропилами многих наших ахалтекинцев. Пришлось мне самому их добивать, когда мы разобрали завал.

Вадим Львов «Сталь и пепел. На острие меча»

Вадим Львов "Сталь и пепел. На острие меча"

Луису показалось, что пока он спал, к нему неслышно подобрался какой — то бугай и бесцеремонно, пинком под зад, сбросил его с кровати на пол. После мягкого водяного матраса, бетонный пол номера в отеле «Аль-Рашид»,мгновенно его разбудил. Следом за вспышкой боли по всему телу от такого жесткого и неожиданного приземления, раздался оглушительный рев и звон разбитого стекла. Уже открыв глаза, Луис откатился вглубь номера, спасаясь от летящих осколков стекла. Снова взрыв и сквозь грохот на улице, Розетти отчетливо услышал вой сирен воздушной тревоги и беспорядочную стрельбу. Еще раз перекатившись, на сей раз к креслу, где валялась одежда, Луис споро вытащил из заплечной кобуры «Баретту». Ствол пистолета он направил в сторону взрывов лихорадочно пытаясь сообразить, что происходит вокруг и натягивая льняные штаны левой рукой. Штанины как назло, путались. Едва справившись со штанами, аккуратно ступая по битому стеклу Розетти подобрался к окну и выглянул наружу. То, что он увидел — ему совсем не понравилось.
Над дворцом Национальной ассамблеи и всем районом Аль-Карх поднимались столбы густого, черного дыма. Над отелем, с ревом пронеслась пара боевых самолетов, делая очередной заход для нанесения удара.
— Розетти, Розетти, дверь открой!!? Ты там вообще живой?
В дверь номера стали ломится с внешней стороны. Как человек, проведший последние нескольких лет в качестве полевого агента ЦРУ на передовой тайной войны- Луис всегда подпирал закрытые двери, стулом. Так спать безопаснее. Хоть Багдад, точнее его центр — это не Кабул и не Карачи, но ожидать пулю в брюхо можно даже в хорошо охраняемом отеле.
— Мистер Бест, это вы? Спросил Розетти, направив пистолет на дверь
— Нет, Луис, я- Санта, мать твою, Клаус…Открывай быстрей…

Александр Афанасьев «Россия 2020. Голгофа»

Александр Афанасьев "Россия 2020. Голгофа"

Бронетранспортеры ворочались в узких улицах коттеджного поселка подобно выбросившимся на берег китам. Пахло дизельной гарью, порохом и кровью…
Из разгромленного дома выносили тела. Складывали во дворе на брезент. Все это происходило и раньше, но в двух тысячах километров отсюда…
Собирались люди. Их не пускали за оцепление…
Лысый здоровяк попытался достать сигарету, но смял ее непослушными, онемевшими пальцами и с проклятием растоптал всю пачку. Он курил с десяти лет, сейчас вел беспощадную борьбу с этим с переменным успехом…
Крик привлек его внимание. У оцепления скандалили женщины. Он подошел послушать.
– Что здесь происходит?
Ответа не было. Две женщины, обе в истерике.
– Б… кто-то по-русски может сказать, что происходит?
– Это Айшат… – негромко сказал стоящий рядом старик, – у нее сын был… с этими.
– Сын…
Капитан хлопнул по плечу солдата, который сейчас поддерживал порядок на улице вместе с полицией.
– И пропусти этих троих…

Женщины бросились к разгромленному дому. Старик и капитан пошли следом, медленнее, как подобает мужчинам…
В разгромленном дворе трупы лежали в ряд. Женщины стали срывать брезент с каждого, потом с криком и визгом упали около одного. Та, что постарше, с криком билась на земле, потом бросилась на одного из милиционеров. Все это было и раньше, но в двух тысячах километров отсюда.
Если ты не идешь на войну – война придет к тебе…

Олег Ростислав «Закон Дарвина»

Олег Ростислав "Закон Дарвина"

Существует множество теорий развития мира. Мне нравилась одна, особенно нравилась. Согласно ей, мир развивается по спирали, раз за разом повторяя фактически одни и те же события. Словно мастер-татуировщик, проводя станком по коже, раз за разом наносит на нее рисунок. И чем больше этот рисунок, чем он масштабнее и красивее, тем больше потребуется подходов, краски и труда. Причем даже после этого не факт, что татуировка получится хорошей.
С другой стороны, события и людей трудно сравнить с татуировкой. Какой бы красивой и масштабной она ни была.
Думаю, не стоит рассусоливать.
Начнем с того, что это был хороший денек. Пожалуй. Сейчас уже и не вспомнишь точно. Даже половины того, что было, не вспомнишь, но если честно, кому нужна она, эта половина? Уж тем более из той поры, когда я был мал, глуп, но считал себя большим и умным. Знаете… пожалуй, это ошибка большинства молодых людей, которые вынуждены действовать в одиночку и которым везет. Поневоле начинаешь считать себя самым умным. На более робких начинаешь смотреть как на тихих дурачков, которые упускают свой шанс. На более агрессивных, напористых людей ты смотришь как на показушников, которые лишь привлекают к себе ненужное внимание.
Что же, денек был хороший. Более того, все лето 20** года тоже было достаточно неплохим, как в плане отдыха, так и в плане интересных событий. Казалось, что мы находимся в жерле вулкана, который вот-вот взорвется, но еще «не». Даже несмотря на то, что жил я в таком небогатом на международные события месте, как наш Казахстан, давало и по нам. Гораздо чаще, чем обычно, отключали свет. Гораздо чаще, чем обычно, бывало даже по нескольку раз в день, над тихой Саранью летали самолеты. Непривыкшие к такому зрелищу люди выходили и смотрели на них, как на что-то достойное удивления.
– Самалет-самалет, забери меня в палет! А в палете пуста – выросла капуста! – кричали дети в песочницах вслед улетающим истребителям.

Владимир Контровский «Холодная нефть с горячим запахом крови»

Владимир Контровский "Холодная нефть с горячим запахом крови"

Огромные голубоватые глыбы расколотого льда с хрустом выворачивались из-под стомиллиметровой стали форштевня, терлись о борта, цепляясь за обшивку, и, раскачиваясь в бурунах от винтов, оставались за кормой, побеждённые рукотворной мощью могучего корабля. Атомный ледокол «Арктика», пришпоривая свой запряженный в турбогенераторы табун в семьдесят пять тысяч лошадей, упорно пробивался сквозь многолетний паковый лёд, тянувшийся до самого горизонта.
Головное судно серии атомных ледоколов, наследников «Ленина», первенца мирного атомного флота, «Арктика» была кораблём славным. Тридцать лет назад, вскоре после ввода в строй, «Арктика» изумила мир, став первым надводным кораблём, достигшим в свободном плавании макушки планеты — Северного полюса, где до этого бывали только атомные субмарины. Потом были годы работы на трассе Северного морского пути, по которому под проводкой ледоколов шли и шли с запада на восток и с востока на запад грузовые суда. И все эти годы «Арктика» гордо носила своё имя.
Хотя нет, был период после смерти «горячо любимого Леонида Ильича» (к счастью, недолгий), когда в верноподданническом порыве «Арктику» переименовали в «Леонида Брежнева». И от души потешались штурмана ледовых караванов, слушая по радио: «Ленин», «Ленин», я «Брежнев»! Следую вашим курсом!».
А потом — потом страну залихорадило бурей перемен. Рушилось всё и вся, и казалось чудом, что атомный ледокольный флот не пошёл на слом, не был продан за бесценок и не сгнил в темноте и холоде у вымерших причалов. Атомоходы перебивались как могли, возили денежных интуристов на Северный полюс, но всё-таки удержались на плаву — выстояли. И сейчас «Арктика» шла в сердце Арктики с особой миссией государственной важности.

Михаил Белозеров «ВЕЛИКАЯ КАВКАЗСКАЯ СТЕНА. ПРОРЫВ 2018»

Михаил Белозеров "ВЕЛИКАЯ КАВКАЗСКАЯ СТЕНА. ПРОРЫВ 2018"

В пять тридцать утра лейтенант Лёва Аргаткин, сидя в состоянии комы, тупо нюхал свой пистолет марки «стриж» и, постанывая, страдал. Особенно болела голова, которая казалась налитой расплавленным свинцом. Накануне в ресторане «Канатка» они праздновали окончание полугодичной командировки и «помешали» всё подряд: и «палёнку», и коньяк, и пиво, хотя, разумеется, Лёва Аргаткин подозревал о последствиях весело проведённого времени. В общем, он облажался и теперь страдал, вспоминая, у кого можно стрельнуть таблетку «от головы». У Игоря Габелого, разумеется, потому что он дока по части медицины.
Лёва Аргаткин со всей предосторожностью, на которую был способен, поднялся со стульчака, когда в туалет влетел тридцатимиллиметровый снаряд, срикошетил от кафеля и оставил в двери огромную дыру. Лёва как стоял, так и сел, полагая, что у него оторвало голову. Только после этого он услышал бешеную стрельбу, которую принимал за шум в ушах. Боль мгновенно прошла. Лёва подтянул штаны и побежал к командиру группы. «Ура тараканам! — по привычке твердил он. — Ура!!!»
«Ду-ду-ду-ду-ду…» — била автоматическая пушка БТРа, «трук-трук-трук» — как сороки, трещали АКМы, «тр-р-рум-м… тр-р-рум-м… тр-р-рум-м…» — строчили ручные пулемёты, и гильзы сыпались как горох. Иногда к хору присоединялся шипящий звук, заканчивающийся громким и крайне неприятным звуком: «Бум!» — рвались гранаты РПГ-7,[1] и тогда здание гостиницы заметно содрогалось.
— Да ты ранен! — заметил Игорь Габелый мимоходом, стоя на колене и набивая магазин патронами под свой АК-109.
Он один в отряде любил такое оружие и считал, что в городе оно эффективнее, чем «калаш» под патрон калибра пять целых и сорок пять сотых миллиметра. Рядом валялся вскрытый цинк и тапочки: Игорь был босым и в одних трусах.

Павел Алексеев «Вершитель правосудия 1. Дилетант»

Всю ночь меня мучили кошмары. Проснувшись с больной головой и отвратительным настроением, я начал свой неторопливый утренний моцион. Видимо, кому-то, там, в небесах, этого показалось мало. Как всегда, в последние несколько дней, с утра позвонили из банка и в хамской манере информировали, что я снова просрочил очередной платёж и меня ждут большие неприятности. Меня подвергнут судебному преследованию, после чего ко мне приедут бандиты, судебные приставы, прокурор, милиция и мне даётся два часа, что бы я положил некоторую сумму на счёт, иначе мне придётся продавать квартиру, что бы рассчитаться с банком за набежавшие проценты по кредиту. Невольно удивившись, я поинтересовался у позвонившей мне хамки, дружит ли она с головой? Уточнил, приедут ли все обещанные лица на одной машине, или на разных, после суда, или до него, потом внимательно выслушал ответ — что это не моя проблема, кто и на чём приедет, моё дело деньги платить. Тут я, уже не сдержавшись, обозвал её дурой, выслушал в ответ в смысле — мужик, ты не сказал ничего нового. Ты встрял и сам дурак. Я положил трубку и подумал, что понедельник день тяжёлый. Чувство раздражения, недовольства собой и всем миром не пропадало.
Честно сказать, я люблю все времена года. Зиму за снег, за иллюзию чистоты города. Лето за его зелень, запахи цветов и солнце. Осень за нежность чувств и предвкушение перемен. Весну за рождение нового, звон ручейков, пробуждение природы. Вот только в мои сорок лет, переходные сезоны уже не так сильно радуют. Стали тревожить старые травмы, вылазить простудные заболевания, появилась депрессия. Стало всё каким-то серым и не радостным. А тут ещё и развод с женой… В понимании её мамы, я полный неудачник, дочка достойна принца. Поэтому лучше ей быть одной, чем с таким «козлом» как я. Грустно всё это. Да я и не спорил. Делить было почти нечего, я остался в своей квартире, а она съехала к своей дорогой мамочке. Как я слышал от общих знакомых, принца пока не нашла. Но в поисках.
С испорченным с утра настроением, я весь день пробегал по делам, так ничего полезного и не набегал, устал как собака, или даже три собаки. Притащил своё уставшее тело домой, съел бутерброд с суррогатной колбасой, залил всё холодным чаем и как был в одежде, так и рухнул на диван. Только начал подрёмывать, как зазвонил мобильник, посмотрел на номер, звонил мой старый товарищ, с которым мы периодически общались уже лет двадцать. Счастливым, пьяненьким голосом он мне сообщил, что стоит возле моего дома и сейчас ко мне зайдёт. Не успел я его отговорить от этого неразумного решения, как он отключился. Тяжело вздохнув, я поплёлся к зазвонившему домофону.
Вообще, мой старый дружбан Юрка, очень странный оптимист. Вернее оптимист-неудачник. За что бы он не брался, всё у него получается как-то не так, или вообще ничего не получается. Вечно попадает в какие-то странные истории и частенько его приходится из них вытаскивать, бросив все свои дела. Любитель выпить и большой любитель зайти в гости в не подходящий момент, но как бы жизнь его не била — всегда с улыбкой на круглом весёлом лице. Вот и сейчас, точно знаю, что он без работы, где-то умудрился заработать денежки и тут же их пропил. Юрка поднялся ко мне на этаж, радостно сообщил, что он счастлив меня видеть, как всегда полез обниматься. С трудом увернувшись от его объятий, я провёл его к себе в комнату, где плюхнувшись на диван, он жизнерадостно обрадовал меня, что абсолютно пьян и поэтому до дома самостоятельно не доберётся и мне, личности трезвой и не пьющей, торжественно поручается сопроводить его тело домой. Объяснять этому не трезвому гуманоиду, что мне совсем не в радость его тащить на ночь глядя, на другой край города — было бесполезно. Пересчитав наличность, свою конечно, у Юрки бесполезно было чего искать, я грустно вздохнул, ехать придётся на муниципальном, на себе тащить этот «груз», такси не по карману. Оделся, сгрёб шатающуюся «мебель» в охапку и отправился на остановку. А что делать? Дома его не положишь, этот индивидуум имеет привычку бродить по ночам, или разбудить с воплем души — «Саня, сгоняй за бутылкой!», это называется «прощай спокойная ночь». Приходится тащить, да и не в первой мне это. Чем он беззастенчиво и пользуется, гад.

Наталья Андреева «Айсберг под сердцем»

Чемпионат России по керлингу, как всегда, проходил при полупустых трибунах. Да никто и не надеялся, что в кассах Ледового дворца будет аншлаг. Даже на хоккей и на раскрученное по федеральным телеканалам фигурное катание люди не очень-то идут, если только на суперзвезд. Лучше телевизор посмотреть: и не накладно, и ничего не пропустишь. Да и запоминать ничего не надо, в правилах разбираться, ведь это уже в крови: шайбу, шайбу! Или: прыгнул тройной — не упал, значит, медаль! Просто смотри и наслаждайся. А керлинг, если не знаешь правил, смотреть неинтересно. Ну какой же это спорт? Спорт — это зрелище, азарт борьбы, мощный выброс адреналина. А тут все непонятно и скучно.
К тому же керлинг — новый для россиян вид спорта, как говорили раньше, буржуазный. Что-то сродни боулингу и гольфу. Советские люди на такси в булочную не ездили и земельные участки размером с гектар использовали по прямому их назначению: под картофельные грядки. Поэтому на гольфе был поставлен крест, а вот за что именно досталось керлингу — до сих пор непонятно. Не прижился, и все. Смотреть, как четыре зачастую немолодых уже мужика катают по льду огромные камни с ручками, дико метут перед ними щетками и при этом орут как ненормальные мало кому интересно. А телевидению нужны рейтинги. Вот и этот чемпионат популярные комментаторы своим вниманием обошли. И зрители тоже. А зря. Финал оказался для всех неожиданным и чрезвычайно драматичным.
В финале обе команды шли ноздря в ноздрю. Ведь на кону была путевка на Олимпийские игры, и окончательный состав пятерки, которая туда поедет, был не определен. Последнее время вошел в моду выбор по спортивному принципу. Как в Америке, которая везде побеждает летом. Или в Норвегии, которая дерет всех зимой. Кто выиграл домашний чемпионат, тот и едет на Олимпиаду.
Именно поэтому сегодня играли всерьез. К предпоследнему энду страсти накалились. Понимающие люди в напряжении замерли на трибунах: что-то будет? Тренер одной из команд, той, что считалась фаворитом турнира, Калерия Климова, взяла минутный тайм-аут, последний по регламенту в этом жарком ледовом поединке.
Калерия Константиновна говорила, как всегда, четко, резко, тоном, не терпящим возражений, каждым своим словом словно забивая гвоздь:

Наталья Андреева «Адам ищет Еву, или Сезон дикой охоты»

Ура! В новый, только что отстроенный микрорайон Москвы приехал передвижной зоопарк! Еще вчера утром все видели, как по пустырю гулял самый настоящий верблюд! А сегодня и он, и старый седой волк, и стайка крикливых обезьян, и даже огромный бегемот – все они сидели в плотно сдвинутых клетках. Туда, на огороженную площадку, с самого утра тянулся народ. Взрослые вели детей в передвижной зоопарк.
Маленькая девочка Алиса крепко держалась одной рукой за маму, другой за папу. В такой толпе немудрено и потеряться! Раньше Алиса жила в центре, в двухкомнатной квартире, вместе с родителями и бабушкой Любой. Бабушка была очень доброй, тайком кормила ее конфетами до обеда и разрешала Алисе в мамино отсутствие залезать в шкатулку, где лежали волшебные вещи: серьги, броши, браслеты, яркие разноцветные бусы. Однажды Алиса нечаянно разорвала одну нить, и баба Люба сказала маме, что это сделала она.
Да, бабушка была очень доброй, но мама и папа почему-то говорили, что это не жизнь, а сплошное мучение: из-за квартиры терпеть вздорную старуху. Вроде бы она была Алисиному отцу двоюродной теткой, и девочке долго пытались объяснить степень этого родства. Но Алиса не понимала, как могут быть двоюродные бабушки и почему тихую старушку называют вздорной.
И вот наконец свершилось! Папе дали квартиру в новом микрорайоне! Большую, светлую, пахнущую свежей краской и штукатуркой! А тихая одинокая баба Люба осталась в центре в старом доме с толстенными стенами, в двух комнатах с высоченными потолками. Алиса ее очень жалела, но приближалось первое сентября, надо собираться в школу в первый класс. Начались такие приятные хлопоты, за которыми тихая баба Люба вскоре забылась, как старая добрая сказка. Да, она когда-то была, но рано или поздно приходится взрослеть.
Школа тоже была новая, Алиса проходила мимо нее каждый день и всякий раз внутренне ликовала. Правда, побаивалась немного, ведь в новом микрорайоне нет у нее знакомых. А вдруг местные дети совсем не похожи на тех, что живут в центре?
И Алиса, крепко сжимая потные ладошки, чтобы не потеряться, изо всех сил крутила головой. Ее яркие синие глаза были широко распахнуты. Как же много здесь детей! И все они идут в передвижной зоопарк! Интересно, кто из них окажется ее соседом или соседкой по школьной парте?
Она была счастлива. Мама купила заветного петушка на палочке, огромного, медового цвета, а папа пообещал мороженое, самое Алисино любимое – шоколадную трубочку за двадцать восемь копеек. Вскоре она уже стояла возле клетки с усталым сонным львом и в потной ладошке сжимала заветный леденец-петушок. На этот петушок то и дело косилась маленькая черноволосая девочка. Алиса долго колебалась, но потом протянула ей руку с петушком:
– Хочешь? Лизни.

Наталья Андреева «512 килобайт долларов»

«Андрей, ты не поверишь… Короче, это ограбление. По-настоящему. Они хотели по быстрому, у них тут, похоже, все схвачено. Может, охранник? Если они на машине, не в масках же они ехали? А вошли уже в масках. Почему он их подпустил к дверям? В общем, Держиморду связали и положили на пол, лицом вниз, но это похоже на бутафорию. Он даже не дернулся. Гад! Я даже не нервничаю. Машка молодец, не испугалась! Я ее прижала к себе, она сопит, но не плачет. Они хотели вскрыть хранилище, выгрести все деньги и смыться. Я же говорю, у них тут все схвачено! Ну и цирк! А в хранилище заперлась Алла Ивановна с клиентом. Надо же, как им не повезло! Или это нам не повезло? Они, похоже, не знают, что теперь делать. Андрей! Я знаю, что ты уже не в электричке, но не звони мне. Я не могу отвечать на звонки, они запрещают. Орут на нас: „Отберем телефоны!“. Может, скоро и отберут. Когда немного придут в себя. А пока они в панике. Да, да! Грабители в панике! Я буду писать тебе, как только смогу. И ты мне пиши. Кто-то успел нажать на тревожную кнопку. Может, Алла Ивановна? Остальные сотрудники банка здесь. А она – в хранилище. С клиентом. И, похоже, с ключами. Милиция уже здесь. Я слышала вой сирены за окном. Сижу на полу, крепко прижимаю Машку, стараюсь не дергаться, не привлекать внимания… Ой! Он идет сюда!»…
Абонент временно не отвечает.
Из рапорта на имя начальника ОВД N-ского района г. Москвы
«…Без семи минут два на пульт в дежурную часть поступил тревожный сигнал из отделения Банка за номером „ХХ04“. Наряд сотрудников милиции выехал туда немедленно. Первоначальная версия: ложный вызов. На подъезде к зданию был обнаружен автомобиль „ВАЗ 2108“ белого цвета за номером „ОКА 327“, регион не московский, без пассажиров. Пробит по базе. Автомобиль находится в угоне. По словам свидетельницы Назаровой Н.А. 1940 года рождения перед самым закрытием отделения Банка за номером „ХХ04“ на обеденный перерыв на белой машине приехали трое мужчин. Отписать их свидетельница не может, так как находилась на значительном расстоянии от объекта. Мужчины вошли в банк, примерно в это же время на пульт и поступил тревожный сигнал. Приехавшие по вызову сотрудники милиции в помещение банка войти не смогли. Дверь заблокирована изнутри. На попытки открыть ее раздался предупредительный выстрел. Кроме сотрудников банка в помещении находятся клиенты, точное число которых уточняется. По непроверенным данным среди них женщины и дети. Старший наряда милиции вести переговоры не уполномочен. Сигнал передан по инстанциям»