Архив для категории: Повесть

М. Горький «Колюша»

М. Горький "Колюша"

В самом бедном углу кладбища, среди осыпавшихся, размытых дождями и распыленных ветром могильных столбов, на одном из них, под кружевной тенью двух чахлых берёзок, сидела пожилая женщина в старом ситцевом платье и в чёрном платке на голове.
Прядь полуседых волос спускалась ей на левую щёку, сухую и морщинистую, тонкие губы были плотно сжаты, и их углы опускались книзу, образуя скорбные складки по обеим сторонам рта, и веки глаз её тоже были опущены книзу, как всегда это бывает у людей, много плакавших и не спавших много тоскливых ночей.
Она сидела неподвижно всё время, пока я наблюдал за ней издали, и не пошевелилась, когда я подошёл к ней; она только подняла на меня большие, тусклые глаза и снова равнодушно опустила их, не выразив ими ни вопроса, ни смущения, ничего, что бы позволило мне догадаться, как она отнеслась к моему появлению пред ней.
Я поздоровался с ней и спросил, кто здесь лежит у неё?
Она отвечала покорно и равнодушно:
– Сын…
– Большой?
– На тринадцатом году…
– Давно умер?
– Пятый год пошёл…

М. Горький «Бабушка Акулина»

М. Горький "Бабушка Акулина"

В осеннюю гололедицу, возвращаясь домой со сбора милостыни, бабушка Акулина поскользнулась, упала и сильно разбилась. Когда она барахталась на панели, пытаясь встать, её увидел знакомый полицейский, подошёл к ней и, думая, что она, по обыкновению, «выпимши», стал ругаться.
– Ишь, старая чертовка, – говорил он, – опять наклюкалась! И скоро ли только ты издохнешь? Сколько из-за тебя я разного беспокойства принял! Ах ты…
Он смотрел на неё сурово, тон его голоса был зол и резок, но бабушку Акулину всё это не смущало. Она знала, что он добрый солдат, зря её не обидит, в часть не отправит – разве первый раз ему приходится поднимать её на улице!
Он никогда не отправляет её в «каталажку», а всегда домой, если же ругается, так это ничего, – нельзя же, в самом деле, не ругать человека, который причиняет беспокойство.
И, стараясь загладить свою вину, она собрала все силы, желая подняться на ноги, но застонала, сморщилась и снова вытянулась на панели, охая и кряхтя.
– Старая швабра! – сказал полицейский и стал поднимать её.
– Никифорыч, голубчик, не тронь! Разбилась я, видно.
– Ну! Вставай! Разобьёшься ты… как же…
– Ми-илый ты мой, Никифорыч, ноженьку мозжит… правую ноженьку… не тронь, погоди!
Умираю.

Василий Гозалишвили «Особое задание»

Василий Гозалишвили "Особое задание"

— Уважаемые пассажиры! Наш самолет совершил посадку в аэропорту «Шереметьево» города Москвы! К сожалению, по техническим причинам трап будет подан в течение часа. Приносим свои извинения и просим всех сохранять спокойствие! — ворвался в мой сон голос командира корабля. Я приоткрыл глаза, потянулся и выглянул в иллюминатор. Серая бетонка, далекое здание терминала и привычная суета аэродрома, пусть и в загадочной стране под названием Россия, не вызвали в моей душе никакого отклика. Просто еще одно, пусть и особое, задание… С оплатой по тройному тарифу… Однако уже со второй минуты ожидания трапа мне стало немного не по себе: вопреки обещаниям командира корабля по летному полю явно к нашему самолету на бешеной скорости несся трап, сильно кренясь на поворотах. На нем стояло два джентльмена, размахивающих руками и, судя по углу открывания рта, что-то орущих. За трапом несся черный «Мерседес» последней модели с тонированными стеклами и то и дело моргал фарами.
— Началось! — подумал я и на всякий случай проверил, под рукой ли документы — к преемнику русского КГБ я по привычке относился с большим почтением, если не сказать, со страхом…
Водитель трапа с визгом затормозил у самолета и мы почувствовали глухой удар по корпусу, а затем стук в дверь и вопль, донесшийся до нас даже сквозь звукоизоляцию салона:
— Эй, вы что там, в натуре, заснули? Открывайте!
Стюардесса испуганно улыбнулась пассажирам первого класса и, путаясь в ногах, побежала к двери. Раздался скрип открываемой двери, потом грохот падающего тела, и в салон ворвался один из двух «наездников», по комплекции раза в полтора больше Арнольда Шварценеггера в его лучшие годы:
— Хелло! Кто тут есть Джонни Стоун? — заорал он, тщательно коверкая русский язык английским в его понимании акцентом.

Конторович Александр Сергеевич «Пепельный рассвет»

Конторович Александр Сергеевич "Пепельный рассвет"

Тайга…
Тайга — это не просто лес. Нет, здесь тоже растут такие же деревья, как в подмосковном маленьком лесочке. Такая же или очень похожая трава. Вот живность, действительно, отличается — в тайге её больше, да и ведёт она себя здесь более уверенно, ничего и никого не опасаясь.
Но если в подмосковный лесок можно ввалиться поддатым, с расстегнутой ширинкой и полупустой бутылкой в руке… нагадить и осквернить окружающую обстановку… и после этого свысока взирать на последствия своего безобразия из окна роскошного джипа, то с тайгой дело обстоит несколько иначе. Нет, здесь тоже хватает и неадекватных людей. Особенно сразу после получки. Но вот осквернить и испохабить свой дом — желающих немного. И те, кто позволяет себе подобные выходки, как-то очень быстро начинают о них сожалеть.
А тайга — это дом. Для всех: для человека и для зверя. В этом, пожалуй, и состоит главное отличие тайги от подмосковного лесочка. Тот лесочек когда-то тоже был чьим-то пристанищем. Был… Но его постояльцы отвернулись от своего жилища, вот оно и стало понемногу отчуждаться от своих прежних обитателей. И кто знает, каково теперь в этом лесочке оголодавшему человеку? Ибо брошенные дома частенько заселяются не самыми приятными созданиями…

Олег Верещагин «Никто, кроме нас!»

Олег Верещагин "Никто, кроме нас!"

Сводка о потерях выглядела удручающе. Ромашов смотрел на лежащий перед ним лист и, если честно, не мог понять, почему Воронеж еще держится.
Буквы сводки вдруг затеяли странный танец. Ромашов тряхнул головой и понял, что уснул сидя и с открытыми глазами.
Он вздохнул и попытался понять, наконец, о чем там говорится.
3-й сводный казачий полк – 11 убитых, 8 выбывших из строя, в строю – 272 чел.
5-й сводный казачий полк – 32 убитых, 17 выбывших из строя, в строю – 112 чел.
2-й Донской казачий полк – 23 убитых, 5 выбывших из строя, в строю – 201 чел.
17-й батальон ВДВ – 12 убитых, 14 выбывших из строя, в строю – 311 чел.
117-й мотопехотный полк – 14 убитых, 17 выбывших из строя, в строю – 422 чел.
сводный бронедивизион – 22 убитых, 24 выбывших из строя, в строю – 125 чел.

1 ЗСУ «Тунгуска», 2 БМП-2, 1 122-мм САУ «Гвоздика».
осталось в строю: 7 танков «Т-72», 5 ЗСУ «Тунгуска», 17 ЗСУ «Шилка»,
7 БМП-2, 3 122-мм САУ «Гвоздика», 2 152-мм САУ «Акация».
сводный артиллерийский полк – 5 убитых, 2 выбывших из строя, в строю – 202 чел.
сводный полк милиции – 27 убитых, 22 выбывших из строя, в строю – 345 чел.
сводный полк МЧС – 20 убитых, 19 выбывших из строя, в строю – 302 чел.
4-я интернациональная рота – 12 убитых, 3 выбывших из строя, в строю – 73 чел.
9-я интернациональная рота – 20 убитых, 11 выбывших из строя, в строю – 90 чел.
4-я егерская дружина – 26 убитых, 20 выбывших из строя, в строю – 119 чел.
7-я егерская дружина – 27 убитых, 10 выбывших из строя, в строю – 132 чел.
8-я егерская дружина – 31 убитых, 19 выбывших из строя, в строю – 97 чел.

Александр Владимирович Голодный «Нож разведчика. Добро пожаловать в ад!»

Александр Владимирович Голодный "Нож разведчика. Добро пожаловать в ад!"

– Опять завели шарманку! – Сергей с отвращением посмотрел в телевизор.
Жизнь в последнее время складывалась не очень. Черная полоса, начавшаяся с реформы полиции и сокращения должности, и не думала заканчиваться, становясь все гуще и беспросветнее. Кому скажи: технический специалист, инженер-практик с тройкой высших образований – и не может найти нормальную работу! Похоже, черный пиар, НЛП и прочие политтехнологии, щедро льющиеся из «шкатулки с дебилами», снесли вероятному руководству остатки мозга. Выборы… разгул кретинизма, буйство проплаченных неадекватов и общая шиза. Не успев толком отойти от думских, страна с головой окунулась в приближающиеся президентские. Вот и сейчас очередной примелькавшийся мордатый «радетель народных интересов» щедро метал дешевые лозунги и лживые обещания с экрана.
– Твари!
Кнопка пульта заткнула «правдорубца» на полуслове. Выключив телевизор и глубоко вздохнув, Сергей Ратный подвинул густо почерканную пачку направлений из городского центра занятости, газету «Работа для всех» и приступил к анализу предложений.
Второй вдумчивый просмотр и пара телефонных звонков подтвердили первоначальный диагноз: все не то. Либо нормальная работа, но за никакие деньги, либо совершенно безумные требования работодателей. По идее, в торговые сети звонить смысла больше нет вообще. Теплые места в их сервисных центрах занимают либо разные категории родственничков, либо действительно высококлассные специалисты, за которых реально держится руководство. А ежедневно метаться по десять часов в должности продавца-консультанта по торговому залу… в конце концов, не двадцать лет и даже не тридцать.

Александр Конторович «Имперец. Книга 1. Живыми не брать!»

Александр Конторович "Имперец. Книга 1. Живыми не брать!"

На экране сменилась картинка — камера показала полуосвещённую улицу. На ней были видны несколько автомашин. Рядом с полицейской машиной возвышался характерный фургон «помогальников» (так окрестили в народе вспомогательный корпус сил поддержки правопорядка). Деловито сновавшие повсюду полицейские, казалось, совсем не обращают внимания на угловатые, закованные в сверхсовременную броню, безмолвные фигуры. Да, по правде говоря, они и впрямь были безмолвными. Я ни разу не мог вспомнить, чтобы они с кем-то общались. Русского языка они, похоже, не знали, во всяком случае — не разговаривали. А на все вопросы отвечали однообразно — вызывали условным сигналом по рации переводчика из местных, и он, как говорящая голова, отвечал за всех. А «помогальники» молча возвышались за его спиной, недвусмысленно покачивая стволами стрелково-гранатометных комплексов. Они почти никогда не вмешивались в действия полиции, но присутствовали практически всегда — их светло-серые фургоны можно было встретить абсолютно в любом месте.
Вот и сейчас они стояли по периметру площадки и, похоже, совсем не интересовались происходящим.
А полицейские деловито переворачивали тела, что-то подбирали с земли и фотографировали. Собирали оружие и, подойдя к большому ящику, картинно бросали туда калаши и пистолеты.
— …Благодаря слаженным действиям полиции и сил вспомогательного корпуса, была пресечена очередная выходка криминалитета. Бандиты собирались совершить нападение на склад, принадлежащий компании господина Акопова, — на экране мелькнула вывеска, а по низу экрана ненавязчиво пробежала строка рекламы, — но эта их попытка не привела к успеху. Прибывшим вовремя нарядом полиции было предложено нападавшим сложить оружие и прекратить противоправные действия. Они отказались и открыли огонь. Бандитам удалось легко ранить двоих полицейских…

Тони Эбботт «Доспехи Локи»

Тони Эбботт "Доспехи Локи"

– По крайней мере мы поймали циклопов, – заметил Джон. – Может, Аид обрадуется.
– Сомневаюсь, что он знает, что это такое – радоваться, – откликнулась Сидни. – А уж тем более когда узнает, что задумал Локи.
Сидни верно заметила, но в этот момент я чувствовал себя таким уставшим, как будто все наши трудности подошли к концу и мы выполнили до конца задание. Еще бы! Поймать двух гигантов! Конечно, нам помогли лира и суперперчатка, и все-таки! Это настоящая победа! Правда, я прекрасно понимал, что все это ерунда по сравнению с тем, что нас ожидало в случае, если Локи выполнит программу реабилитации 12 шагов. Неужели он и правда собирался использовать наш мир как плацдарм для своих военных действий против Асгарда? И вот еще что. Локи послал своих приспешников, чтобы остановить родителей Даны. Он почему-то хочет во что бы то ни стало первым завладеть хрустальной руной – ключом от обители всех северных богов.
Я повернулся к Дане. Лицо подруги было необычайно бледным.
– Знай, самое главное для нас сейчас – это освободить тебя, – произнес я.
Дана медленно повернулась ко мне:
– Я все время думаю о родителях и о том, что сказал Локи…

Тони Эбботт «Битва начинается»

Тони Эбботт "Битва начинается"

— Вперед к трудовику! — бросил я ребятам и помчался прочь из библиотеки.
К счастью, мистер Ламберти оказался своим парнем! По крайней мере, он не задавал лишних вопросов.
Через десять минут мы стояли у небольшого белого гранитного здания с массивными красными дверями. Мраморные колонны высотой не меньше пяти метров украшали вход и напоминали воинов на карауле. Здание с имитацией бруса, должен признаться, смотрится довольно великолепно. Пугающе верно, я бы сказал. Бегом мы взлетели по лестнице, купили в кассе билеты и ринулись в залы, где проходила выставка. Несколько охранников и кураторов в костюмах ходили от объекта к объекту и что-то записывали на бумажках.
— Готовятся к транспортировке древностей, — прошептала Сидни. Мы прошмыгнули за одну из плотных штор и затаили дыхание, наблюдая.
После разговора с валькириями у меня в голове прояснилось — созрел план действий. Надо найти лиру. Спуститься с загробный мир (ну, или в один из загробных миров). Спасти Дану.
Да уж, дурдом на выезде! Тем не менее в моих мозгах что-то щелкнуло. Или не щелкнуло? Хм.
— Там дюжина подобных лир за стеклами, — прошептала Сидни. — Как мы узнаем…
— Вторая с краю, — ответил я, оборвав Сид, и указал пальцем.

Щербинин Дмитрий «Светолия»

Щербинин Дмитрий "Светолия"

Тем временем, пришли к старому князю Святополк и Юрий.
— По что вы здесь? — князь седы брови нахмурил.
— Мы, батюшка, пришли на помощь к тебе.
— Нет, вам место не здесь. Но в городах вам врученных. Почто их без головы оставили?! Немедленно возвращайтесь, коль хотите узнать стоимость изготовления этикеток.
Потемнели, побагровели братья от злобы, да делать нечего: поклонились, на коней своих вскочили да уж и скачут прочь.
— Надо какую-нибудь хитрость придумать! — скрипит зубами Юрий, да нечего ему в голову не идет.
Святополк же был более хитроумным и вот что предложил:
— Есть здесь родник в лесу. Немногие знают: по тайному ходу, он ко граду спешит, водой его снабжает. Коли перекрыть тот тайных ход, останутся они без воды; от жажды скоро все перемрут!
И поспешили они к хану, который уж совсем близко к городу подошел. Выслушал предателей хан, с призреньем на них взглянул.
— Ладно. — говорит. — Шайтан с вами. Вот когда сдастся город, тогда и получите свою награду.
Перекрыли татарские воины доступ воды; сами город окружили.

Дмитрий Владимирович Щербинин «Пилигрим»

Дмитрий Владимирович Щербинин "Пилигрим"

Жили они с папой и с электронной бабушкой-няней на зеленом берегу Москвы-реки, в маленьком, но уютном домике. Домик был очень старым, но надежным, крепким. Электронная бабушка говорила, что домик построили еще в легендарные царские времена; и на стены пошли крепчайшие породы дуба. А еще бабушка говорила, что у них живет домовой.
Тогда папа качал головой, нажимал на шеи у бабушки кнопку «Выкл.», и обращался к Оле:
— Ты только не слушай ее. Эта модель электронной бабушки для совсем маленьких детей. Она только и умеет сказки рассказывать, а тебе уже пять лет — скоро в школу идти. Так что; кушай, да иди решай задачки по фотонно-изотронно-позитивной кибер-гиперактивности позитронных двигателей класса ААБ.
— Хорошо, хорошо, папенька! — кивала Оля.
Папа совсем не хотел расстраивать дочку, а поэтому отвечал: «Ладно»…
И все же Оля знала, что электронная бабушка вовсе не сказки рассказывает. Ведь у них в доме проживал самый настоящий домовой.
Ночами Оля слышала, как в темных углах кто-то грустно вздыхал; иногда даже и изумрудное свеченье там различала, тогда подзывала:
— Домовой, домовой, ты меня не бойся, а лучше — подружись со мною. Расскажи, почему ты такой печальный?

Щербинин Дмитрий «Парящий»

Щербинин Дмитрий "Парящий"

Во время этих его иступленных криков, на дверь, с той стороны, разом навалились, и заслон из кресел не выдержал-таки, с сильным грохотом перевернулся, кто-то шагнул в проем, быстро отодвинул завал, и вот уже дверь распахнута настежь, и вся компания стоит без движения, без слова — глядит на то, что возле стола происходит.
И тут Ваня осознал, что все потеряно, что он проиграл эту битву; и не полет в любви через бесконечность, но только отчаянье его впереди поджидало, и он хотел было сказать напоследок какую-нибудь сильную, трогательную фразу хотел, чтобы все они заплакали, чтобы почувствовали его боль, но не стояли бы так, с этим простым изумлением….
Нет — ничего он не мог сказать, мысли то его все вихрились, все о боль ревущую разбивались; и он застонал, каким-то нечеловеческим, запредельным стоном, и бросился он к форточке — одним стремительным, отчаянным движеньем — он ударился с такой силой, что затрещало, покрылось белой паутиной большое окно — и он, в отчаянье своем, хоть и не чувствовал боли в разбитом плече, все-таки некоторое время не мог двигать левой рукою, а потому и летел не так быстро, как хотел бы.
Вот резко обернулся.

Щербинин Дмитрий «Облака»

Щербинин Дмитрий "Облака"

— Меня зовут Катя. А тебя как?… Расскажи, я тебе постараюсь помочь.
Мальчик взял у нее бутерброды, деньги и, ничего не ответив, зато испуганно оглянувшись по сторонам, бросился к подъезду.
Катя намеривалась начать поиски именно с того подъезда, а потому направилась следом за оборванцем. А мальчик, уже в дверях оглянулся на нее, и прошептал с тоскою:
— Пожалуйста не ходите. Пожалуйста… — и он юркнул в подъезд.
Катя постояла несколько секунд у двери пвх, потом уж вошла. Подъезд, как и следовало ожидать в этом старом здании, оказался массивным, с объемистыми лестничными площадками, с дверьми, похожими больше на ворота в старинные замки с приведеньями.
— Томас… Томас… Томас… — негромко звала, поднимаясь по лестнице, Катя. Раз пред нею метнулся черный кот, а за дверью залаяла собака, заворчала что-то старуха…
Вот последний пролет и — люк на чердак. Катя надавила — неужели заперто.
Нет — не заперто — все-таки поддается, просто сверху на люке лежал какой-то груз. «Вполне возможно, что ты через другой подъезд на чердак пробрался… ну а не окажется тебя там — значит, в подвале посмотрю…»
Она надавила сильнее — люк поддался и, вдруг, стремительно откинулся в сторону — грохнул о пол. Забили крыльями голуби, однако за ними — услышала Катя и быстрые шажки…
— Томас. Томас. — звала она, выбираясь на чердак, оглядываясь.

Наталья Щерба «ЧАСОГРАММА»

Наталья Щерба "ЧАСОГРАММА"

И вот когда девочка в очередной раз раскручивала цепочку медальона над монеткой, раздался мелодичный сигнал — пришло сообщение. Почтовая страница часолиста открылась — над ней закружился лист обычной белой бумаги.
Крупным, размашистым почерком было выведено:
Придем справиться о здоровье..
Ого! Если отец с бабушкой вдруг собрались посетить их, значит, по какому-то важному и срочному делу. Василиса быстро заметалась из угла в угол, пытаясь навести относительный порядок — как всегда, многие вещи валялись как попало. Она хотела произвести на своих гостей хорошее впечатление, надеясь, что ее заточение наконец-то завершится.
Ровно через пять минут засеребрился нуль-зеркальный овал — первым в комнату шагнул Нортон-старший.
Отец вырядился в черный костюм, отделанный кружевами и серебряной строчкой, держа в руках трость и шляпу-цилиндр. В этом наряде он живо напомнил Василисе своего деда Родиона Хардиуса, только тот был немного шире в плечах и, кажется, чуть повыше ростом.

Наталья Щерба «ЧАСОВОЕ ИМЯ»

Наталья Щерба "ЧАСОВОЕ ИМЯ"

Василиса подумала о том, что она никогда не имела собственных фотографий. Конечно, они с ребятами фотографировались на тренировках, но у нее дома не было компьютера, чтобы их просматривать.
— Ой! — вдруг хлопнул себя по лбу Маар. — Я забыл проверить почту в часолисте. Это важно… Извини, я недолго, ладно?
— Конечно, — кивнула Василиса.
Мальчик взмахнул часовой стрелой — из бледно-зеленого круга, который почему-то искрил, выплыла серая книга в изрядно потрепанной обложке, даже кисточка, свисавшая изнутри, совсем разлохматилась и выглядела довольно грязной.
—Да, — перехватил ее удивленный взгляд Маар. — Надо будет новый купить.
Он нахмурился, давая понять, что тема закрыта.
Стукнула дверь, и в мастерскую вошел «дед». На самом деле это был крепкий, коренастый мужчина с крупной головой, изрядно полысевшей на затылке. Он не казался пожилым, хотя носил пышные седые усы и бороду. У Василисы создалось ощущение, что он начинал карьеру мастера с кузнечного дела как минимум.
— Это мой дед Николай Броннер, — представил его Маар, быстро убирая часолист. — А это Василиса, черноключница.
— Здесь меня все называют Механиком. Ну или дедом, как захочешь. — Мужчина протянул Василисе большую, крепкую ладонь, и она осторожно пожала ее:
— Приятно познакомиться.