Архив для категории: Триллер

Марина Русланова «Лаборатория ужаса»

Марина Русланова "Лаборатория ужаса"

– Это понятно. Но помимо пищи нам еще многое понадобится. Вода, например. Воды нужно брать больше, чем еды. Без питания можно долго протянуть, а вот без воды туго придется.
– Была бы охота тащить на себе лишнюю тяжесть, – скривилась Анжела. – Можно из естественных водоемов пить. Или кто-то не проживет без бутилированной воды?
– Ты, Анж, совсем того? – Эдик постучал согнутым пальцем по виску. – Спинным мозгом думаешь? Ты как себе это представляешь? Захотела пить, махнула правым рукавом, и как в сказке, естественный водоем возник, махнула левым рукавом, и курица-гриль прилетела!
Анжела холодно взглянула на приятеля:
– А в твою голову не приходила мысль, что привал надо устраивать возле озера или ручья?
– Нет, мне другая мысль назойливо лезет в голову, вдруг, как назло, ни ручья, ни озера не попадется! А пить будет хотеться, – парировал Эдик. – Кстати, воду и без водоема добыть можно. В дождливую погоду следует вырыть ямку в земле, выложить листьями, и вода там скопится.
– Ключевое слово – дождь, – заметил Никита.
– Да. Теоретически рассуждая, и роса может скопиться, но, наверное, ее будет слишком мало, чтобы утолить жажду.
– Поэтому перейдем от теории к практике, то есть возьмем питьевую воду с собой, – резюмировал Никита. – Возьмем четыре пятилитровые бутыли. Их понесут мальчики. Девочки возьмут с собой по полторашке минералки. Идет?

Светлана Ольшевская «Холм обреченных»

Светлана Ольшевская "Холм обреченных"

– С Ладкой… беда.
– С какой еще латкой? – не разобрала я.
– С Ладой, сестрой моей!!! – истерично завизжала Лыскина и ударила кулаками в стену. Ого! Такого с ней еще не было.
Я схватила ее за руку и потащила на кухню. Поставила на огонь чайник, накапала Лильке маминых успокоительных капель…
Ладу я, конечно же, знала. В семье Лыскиных, как в старой сказке, были три сестры. Среднюю, Лену, мне видеть не довелось, она училась в столице и прошла курсы дизайнер интерьера. Лада была старшей, а Лилька – младшей.
Это только в сказках младшая сестра супер-пупер-красавица, а старшие обязательно страшилы и уродины. Может, когда-то так и было, но во всех подобных семьях, которые мне приходилось видеть, красота либо большей частью доставалась старшей сестре, либо распределялась поровну. Нет, я ничего плохого не могу сказать про Лилю – она вполне симпатичная девчонка, высокая и хорошо сложенная, хотя и не модельной внешности. Кто вообще эти дурацкие стандарты придумал?! Так вот. Лилька, повторяю, девчонка симпатичная, но всякий раз, заговаривая о Ладе, дает понять, что сама она сестре в подметки не годится. Сначала я думала, что это у Лильки дурацкие подростковые комплексы, но когда первый раз пришла к ним в гости и увидела ее сестру своими глазами… Лада показалась мне просто сказочной принцессой, похожих на нее девчонок я не встречала никогда. У нее была изящная фигурка, роскошная золотистая коса и светло-карие глаза в обрамлении длинных черных ресниц. Впоследствии я часто бывала у подруги в гостях и общалась с ее сестрой, Лада оказалась простой и милой, чего я совершенно не ожидала, – почему-то думалось, что девушка с такими данными должна мнить себя королевой.

Светлана Ольшевская «Смертельно опасные желания»

Светлана Ольшевская "Смертельно опасные желания"

Еще совсем недавно богатое и красивое село Михайловка ныне выглядело плачевно – одни избы полуразрушены, другие заколочены, а на месте трех крайних еще не перестало дымиться пепелище. И немудрено: шла гражданская война. Нет хуже войны, чем гражданская – ибо на ней свои воюют со своими, сходятся в поединке вчерашние соседи, недавние друзья, а порой и брат на брата руку поднимает. И кто кому враг – не всегда понятно.
Хотя четверым крепким парням, хозяйничавшим поздним вечером в доме богатой вдовы Степаниды Михеевой, похоже, как раз было понятно где узнать про дом из сруба под ключ цену. А чего понимать-то? Раз богата, значит, классовый враг, а коли так, то и церемониться нечего. Пусть поделится с беднотой во благо великой революции! И не грабеж это вовсе, они ж не бандиты какие, а экс-про-при-ация, или же, по-простому, «экс», это им очень доходчиво Иван Трофимович объяснил, а он ведь в городе учился и на царской каторге за рабоче-крестьянское дело два года отсидел.
По всему дому валялись разбросанные вещи, хрустело под ногами битое стекло, летали перья из разорванной подушки. Парни деловито шарили по полкам, рылись в сундуках, и все, что им казалось хоть немного ценным, выносили на улицу и грузили на подводу. Сама хозяйка, худощавая, еще не старая женщина, забилась в угол и гневно поглядывала на непрошеных гостей, не в силах ничем им противостоять.
– Ну, что зыркаешь, нечего тут… – бросил в ее сторону крупный рыжеволосый парень, таща к выходу мешок. – Вишь, разжирела на народном добре!
– Вот я на вас управу найду! – прошипела хозяйка.

Светлана Ольшевская «Месть древнего бога»

Светлана Ольшевская "Месть древнего бога"

А еще Боря отчетливо понимал, что победить нужно любой ценой. Потому что ставка в этой войне была необычайно высока: не сокровища и не земли, и даже не собственная жизнь и семья за спиной. Если не разбить наголову этих закованных в бронзовые доспехи негодяев, не уничтожить их страшного предводителя, не сровнять с землей их мерзкое святилище – то и богатство, и сама жизнь потеряют смысл, а уж что будет с семьей, лучше даже не думать. Боря видел все отчетливо до мельчайших деталей – и собственные широкие, отнюдь не детские ладони, сжимающие палицу, и своих спутников в необычной, явно старинной одежде где был использован трикотаж , и врагов, чьи лица затеняли шлемы из темного металла. Боря почти не удивился, увидев среди своих спутников женщин, не менее лихо и ловко орудующих палицами. По обе стороны от широкой дороги, где шел бой, возвышались высокие толстенные деревья. А далеко впереди стояло огромное сооружение без окон. Рыжие лучи закатного солнца, казалось, даже не отражались от темной поверхности этих жутких стен. Это и было то самое святилище, цитадель, о которой Боря, по сути, ничего не знал, и только становилось сильно не по себе, стоило туда посмотреть.
Враги между тем отступали под яростным натиском. А вскоре и вовсе побежали, но как-то странно – не понеся больших потерь, а еще Боря заметил их мерзкие ухмылочки. Словно заманивали в ловушку… Отчего-то хотелось крикнуть спутникам, что не нужно за ними гнаться, что за этим последует что-то страшное…

Марина Русланова, Светлана Ольшевская «Большая книга ужасов – 48»

Марина Русланова, Светлана Ольшевская "Большая книга ужасов – 48"

Никита растерянно смотрел на друзей:
– Вы хотите сказать, что ученые и вывели эту слизь?
– В оборонных целях, – подсказала Таня.
– Круто. – Никита почесал лохматый затылок и признал: – Скорее всего вы правы.
За это друзья и любили Никиту, он умел честно и открыто признавать свои ошибки.
– Я как-то об этом не подумал.
– Кто б сомневался! – засмеялась Таня. Но тут же резко оборвала смех и уставилась ставшими совершенно стеклянными от ужаса глазами на створки шахты. Створки медленно разъезжались.
Анжела быстро отреагировала, ткнула в образовавшуюся щель прутом. Мальчики налегли и сдвинули двери. Из шахты донеслось гадючье шипение.
– Держите! – Таня вспомнила, с какой целью разбила камеру. Присела на корточки и стала торопливо собирать пластиковые осколки. Осколки запихала в пазы между створками и полозьями.
– Поможет? – Эдик без особого доверия смотрел на манипуляции которые проводил манипулятор балашиха.
– В нашем лифте это работает, пока не вытащишь, двери не откроются.
Ребята напряженно ждали. Прошипевшись, слизь снова попыталась выбраться из шахты. Дверцы слегка дрогнули, но не открылись.

Мария Некрасова «Учительница с того света»

Мария Некрасова "Учительница с того света"

Теть-Таня жила на самой окраине, где во дворах сушат белье и рамы окон снаружи выкрашены не в белый, а где в какой цвет. И зеленые видела, и синие, и красные. Я все время мерзла. Даже в жару здесь было ужасно ветрено. И еще было много странных соседей. Старушка на втором этаже с целой стаей кошек. Из открытого старушкиного окна во двор была подставлена доска, по которой кошки шастали туда-сюда. Старушка называла доску почему-то «Электромост», а по вечерам смачно вопила на весь двор, зазывая котов домой. Был дедулька с «Жигулями». Целый день сидел в машине или валялся под ней, но я ни разу не видела, чтобы он выезжал. И был, наконец… Нет, про него по порядку.
Мы с теть-Таней шли домой, она, должно быть заказала ремонт стиральных машин samsung, по заданию матери, вела со мной душеспасительную беседу на тему: «Как ты можешь бросить музыкалку, ведь это твоя жизнь». Они с мамой посменно трудились над спасением моей музыкальной карьеры: теть-Таня промывала мозги днем, мама – вечером по телефону. Я привыкла и даже не бесилась, а так, вяло отбрыкивалась, когда становилось уж совсем невмоготу. Я вообще стараюсь молчать в таких случаях. Пусть болтают себе вместо радио.
Теть-Таня вдохновенно рассказывала, как я гублю свою музыкальную карьеру. Я ей не мешала, и она увлеклась, вспоминая каких-то рок-звезд семидесятых годов и их отношения с учителями. При чем тут я?
Я демонстративно глазела то под ноги, то по сторонам. У нашего подъезда сидел дядька с лохматой собакой, было непонятно, где у собаки голова, а где хвост.

Мария Некрасова «Когда приходит Тварь»

Мария Некрасова "Когда приходит Тварь"

Я так боялась этого Нового года, что от ужаса делала вид, будто все в порядке. Полдня носилась по дому с пылесосом и тряпкой, полвечера торчала на кухне с теткой, нарезая салаты под «Иронию судьбы». Машка (двоюродная сестра) закрылась у себя в комнате, делая вид, что готовится к экзаменам – нарастила «хвостов» перед праздниками. Я-то знала: она просто боится лишний раз со мной сталкиваться. Есть причина: кто-то вчера неосторожно назвал меня дурой, а извиниться гордость не позволяет. Я не умею дуться так долго и уже давно бы забыла, но Машка спряталась в комнате и своим поведением забыть не давала. В другой день я бы уже пошла мириться сама, но тогда на нервах мне было просто не до нее. Казалось, пока убираюсь-готовлю, изображаю занятость, ничего не случится.
Тетка стряпала с какой-то показной дотошностью, взвешивая каждую картофелину на кухонных весах, и, кажется, тоже боялась. Нет, она никак себя не выдавала: стучала ножом и гадала вслух, что такого привезет нам дядя Леша, еще с утра уехавший за подарками. Он у нас всегда работает Дедом Морозом: мы с теткой и Машкой покупаем только по одному подарку для дяди Леши, а за остальными – для матери моей, одноклассников, друг для друга – снаряжаем его. Я думаю, ему просто не нравится вся эта предновогодняя возня, вот он и рад вырваться из дома.
– Ты просила что-то конкретное? – Тетка потыкала ножом овощи в кастрюле и слила кипяток. От раковины пошел пар, и теткино лицо оказалось как в тумане. Нет, как в сауне: оно еще такое красное от кухонного жара…
– Нет.
– Значит, он купит тебе велосипед. У тебя же нет велосипеда.
– Зимой?! – Иногда я думаю, что она дура.

Мария Некрасова «Душа демона»

Мария Некрасова "Душа демона"

Разноцветные новостройки закрыли вид на старый микрорайон. На красивом балкончике с коваными перилами висели застиранные на фоне свежей краски голубые ползунки. В открытых окнах мелькали фигурки. Ярик старался не приглядываться, но привычка смотрела за него: «Семьдесят, двое детей, дом под Дедовском и вышитый ослик».
– Полпуговицы за тобой со вчерашнего вечера. Отыграться попробуешь? – Васька-приятель тасовал колоду и тоже смотрел на новостройку, людей в окнах и ползунки на балконе.
– Сорок лет, двое детей, кандидатская и надпись: «Кристина дура» на гараже. Раздавай.
В одно предложение, бессмысленное, на человеческий взгляд, Ярик уместил всю биографию хозяина ползунков: сколько проживет и что после него останется. Не навечно, а лет еще хотя бы на двадцать. Дальше Ярик знать не может, чином не вышел.
– Значит, гараж не снесут и не отремонтируют. – Васька глянул на крошечную проржавевшую постройку внизу. Уж сколько демоны повидали и ремонтов, и новостроек, и сносов, а Васька испытывал странную привязанность к одинокому гаражу во дворе. На его низенькую крышу все время забираются, обрывая пуговицы, ребята из окрестных домов. Гараж – Васькино любимое «рыбное место», где можно набрать пуговиц.
Солнце отражалось в жестяной крыше торгового центра, освещало новостройки и угол пятиэтажки, ехидно подмигивающей из-за новых домов: «А вот я сейчас кому-то весь вид испорчу!» Из окон дома напротив сочились гордыня и зависть. Грешники всегда ходят сотнями, как солдаты, и все по форме одинаковые. Пехота – отдельно, у нее своя форма, отдельно кавалерия, у нее – своя. Своя у танкистов и авиации. А солдата-универсала – не встретишь: как надел одну форму – так тебе в ней и ходить. Вот и грешники – так же. Целый домин, квартир на пятьсот, а из каждого окна – гордыня и зависть, гордыня и зависть…
Ярик покрутил пальцами: «Эники-беники…», ткнул наугад в окно на первом этаже и приказал:
– Гнев!

Мария Некрасова «Большая книга ужасов 32»

Мария Некрасова "Большая книга ужасов 32"

Безлунной ночью в лесу почти не видно снега. Только белые хлопья на ветках, в самом верху, если поднять голову и смотреть на свет пятачка неба над деревьями. А на земле — не видно. Идешь, слышишь, как снег хрустит, а под ногами — темень.
Хоровод черных скелетов-стволов окружал землянку. Из отдушин сочился робкий свет керосиновой лампы, который едва позволял разглядеть собственные ноги. Мальчишки толкались у этих отдушин, перешептывались и, наверное, думали, что ведут себя достаточно тихо.
— Да это же…
— Иди ты! И Сашка с ним!
— Вот куда он по ночам бегает!
— Ничего себе!
— Чертовщина какая-то…
— Жутковато, ребят… Идемте в лагерь, а?
Если бы посторонний человек, прогуливаясь ночью по лесу, решил заглянуть в землянку, он бы не заметил никакой чертовщины. Мальчик лет двенадцати, самый обыкновенный мальчик, сидел у печки над горкой дров и обрывал бересту. Рядом на низенькой скамейке сидел старик и курил в топку. В топке ждали своего часа дрова, и старик поторапливал:
— Сашка, не спи, замерзнем.
Сашку ребята знали: как не знать, когда живешь с человеком в одном городе, где любая улица — соседняя, потому что не так их и много, улиц-то. Когда не первый год отдыхаешь с ним в одном зимнем лагере, спишь в одной палате, ешь в одной столовой и никакой тебе чертовщины.

Большая книга ужасов 42

Большая книга ужасов 42

Старков очумело подскочил, недоуменно закрутил лохматой головой.
– Владислав, ты как себя ведешь? – укорила его Варвара. – Так можно человека до стресса довести.
– Ничего, у Прохвессора высокая стрессоустойчивость. Правда, Прохвессор? – Он хлопнул по плечу ошарашенного одноклассника и полез в каморку. Нащупал фонарик, осветил помещение и восхищенно присвистнул: – Ого, да тут пещера Али-Бабы. Прохвессор, ты у нас запасливый, как белка. Ребята, гляньте! Теперь понятно, почему наш гений такой упитанный!
Ребята с любопытством заглянули в каморку. Не терпящая беспорядка Варвара поморщилась, Даша брезгливо скривилась. Грязный пол усеян фантиками, упаковками от чипсов, шкурками от колбасы, пустыми бутылками из-под фанты и кока-колы, лежала гофроупаковка.
Владька повернулся к Старкову и насмешливо сказал:
– Прохвессор, ты умрешь в дверном проеме!
– Почему?
– Потому, что застрянешь!
– Владислав, перестань, – вмешалась Варвара. – Леонид, а тебе следует соблюдать диету, лишние килограммы портят не только фигуру и настроение, но и разрушают здоровье.
– Отстаньте вы от него, – вступилась за Прохвессора Даша.
– Это ты отстань! – Его голос зазвенел от обиды. – Предательница!

Константин Калбазов «Колония. Ключ»

Константин Калбазов "Колония. Ключ"

Открывай портал,
толкнув Александра стволом пистолета в затылок, потребовал американец.
Эрл, еще раз ткнешь, я тебе эту берету затолкаю в задницу. Ты меня знаешь,
четко произнес Ладыгин. — Открывай, или я застрелю Наталью. — Эрл, ты идиот? Неужели ты и впрямь думаешь, что они вас отпустят, да еще и с нами? Да им проще всех нас положить. Это же русский спецназ. Россия не позволит Америке иметь такой козырь, как новый мир куда в случае чего, можно свалить без труда. — Но ты говорил… — Я говорил правду. Разве только забыл упомянуть о маленькой страховке, в виде электронного файла, который направился прямиком на официальный. Как видно, новость там оценили по достоинству, раз уж тут оказался спецназ. Так что, выхода у вас нет. Складывайте оружие. — Ты же говорил, что ненавидишь неволю. — Так уж легла карта. А неволя… Дома все же лучше, чем в таких гостях как у вас. Эрл еще несколько секунд подумал, а потом оторвав пистолет от затылка Ладыгина, поставил его на предохранитель и бросил на бетонный пол. Туда же полетело оружие остальных. Не забыли и про так опостылевшие Александру электрошокеры. ПРОДА

Дж. Ворнхолт «Луна Койота»

Дж. Ворнхолт "Луна Койота"

Баффи неохотно отвернулась от мерцающих указателей:
— А почему обязательно нужно выбирать? Ты просто не катайся на тех аттракционах, от которых тебя тошнит.
— Меня ото всех тошнит, — ответила Ива. — И все равно я поддаюсь на уговоры и иду кататься.
Ксандр обнял ее за плечи.
— Знаешь что, Ива, — сказал он, — чтобы облегчить тебе задачу, мы начнем с комнаты смеха. А потом отправимся на эту штуку с космическим кораблем, где тебя запирают в клетку и крутят во все стороны. И если тебе все же захочется, то я сам куплю тебе сосиску.
Ива посмотрела на Баффи:
— Ну, теперь понимаешь, о чем я? Единственный раз Ксандр решил мне купить белорусский трикотаж в Самаре, и то только ради того, чтобы я пошла с ним кататься! — Она вздохнула.
— Я буду благоразумной, — поклялась Баффи. — Даже не предлагайте мне никаких безумств.
— Но американские горки точно ждут тебя, — сказал Ксандр, подмигнув ей.
— Хорошо, — согласилась Баффи. — Откуда ты знаешь, что я люблю горки?
— Потому что ты Опасная девушка! — провозгласил он.
— Это значит Девушка на каникулах, — рассмеялась Баффи.

Эдуард Веркин «Пятно кровавой луны»

Тайваньские часы Корзуна пропищали одиннадцать ночи, и пришло время рассказывать Малине. Малина прокашлялся, выдержал паузу и затянул зловещим голосом:
– Однажды, еще во время войны с немцами, один наш отряд отбился от своих. Сначала они пробирались через лес, дня два пробирались, а лес все не кончался. А потом вдруг вышли в поле. Поле было огромное и все засеянное пшеницей, а посреди поля стояла…
– Это что, опять про белую церковь, что ли? – насмешливо спросил из соседнего гамака Борев. – Так ты нам это уже два раза рассказывал. Белая церковь с черными куполами. Слыхали…

Эдуард Веркин "Пятно кровавой луны"
– Ну, больше не знаю, – разозлился Малина. – Я все истории рассказал. Больше ни одной не помню… Ты, Борев, сам рассказывай…
Борев промолчал. В тряпичное палаточное окошко виднелся кусок реки, высокий берег, а на берегу старый монастырь с высоченной сахарной колокольней. В первый день Малина со своей белой церковью сильно всех напугал, особенно Борева. Всякий раз, когда Борев просыпался, он видел в окошке эту самую белую церковь. С черными куполами. Конечно, на самом деле эти купола были медными, но от времени медь почернела, и теперь купола казались черными и зловещими. Борев, чтобы отогнать зло, прикусывал язык и потихоньку сплевывал на пол. Но сейчас белая церковь уже почти не пугала. Малина зевнул и сказал:
– Это история про гроб на колесиках…
– Хватит, Малина, – перебил Борев. – Мы не в детском саду. К тому же мы договорились – никаких гробов с колесиками, никаких красных рук. И чтобы бантиков в котлетах тоже не было! Только по-настоящему страшные истории…
– Да по-настоящему страшных историй уже нет, – огрызнулся Малина. – Все они уже рассказаны. И даже записаны. Даже книжки такие выпускают…
– Да там тоже ничего страшного не пишут, – вмешался Корзун. – Все одно и то же. Скелеты какие-то дурацкие, какие-то чурбаны с прищепками… У меня брат, ему восемь лет, кстати, от такого уже не пугается, а только смеется. Даже он такие книжки не читает…

Сергей Зверев «В волчьей шкуре»

Тонкая струйка дыма от сигареты поднимается с блюдечка и чуть выше, будто ударяясь обо что-то невидимое, расползается ровной дымкой, образуя облачко над столом. С чем связано, Федору думать не хочется, чего только не происходит в жизни. Хотя ответ прост: в комнате нет сквозняка. Глубоко вздохнув, Кулибин посмотрел на похрапывающего молодого лейтенанта, раскинувшегося на кровати, и покачал головой.
«Да, вот и подошло твое время к окончанию службы в Афганистане, товарищ гвардии старший лейтенант. Приехал тебя менять вот этот молодой лейтенант, у которого еще все спокойно на душе. Никого не убивал, никого не терял. И испытаний, которые он знает точно, что его здесь ждут, не боится. Да что говорить, в морской пехоте служил, в рязанское училище только со второго раза поступил, но уже с гражданки, после армии. Значит, парень из той породы, кто к своей цели и по гвоздям босиком пойдет, и по горячим углям. Нет, я не из этой колоды».
Выпив оставшуюся в кружке водку, Федор придвинул к себе стопку фотографий, лежащую на краю стола.
Хм, на первой он совсем молодой, хотя сделан снимок ровно два года назад. Он стоит около офицера, которого сменял, командира взвода, гвардии старшего лейтенанта Иванцова. В глазах у того тоже грусть. Наверное, думал о чем-то таком, что и он сейчас. Облокотился на корпус боевой машины пехоты, с которой столько лет был неразлучен. Несколько раз подрывалась она с ним на небольших фугасах, менял ее двигатель, гусеницы, перебрал всю ее ходовую часть. Пожалуй, за это машина любила его, готова была с ним идти и через минные поля и скалы. Правду говорят, что у машин есть душа, и она прирастает к своему хозяину. А как уехал Иванцов, так сразу «слегла», «захворала» и на первой же операции в Пули-Хумри «ушла» от Федора, сгорела, как спичечный коробок. Так и не понял от чего, прямо на его глазах…
А что на этой фотографии? А, это он сидит на броне с Димкой, командиром второго взвода. Вот парень был, он как раз спал на той кровати, на которой разлегся этот лейтенант, сменщик Федора. А фотографии дочки Димки и жены, наклеенные на стене, над кроватью, никто и не захотел снимать, и этот лейтенант тоже. Сказал, пусть останутся на память.
Федор поближе поднес к себе фотографию Димки Шеляткова. На лице у того беззаботная улыбка, ничего и никогда этот парень не боялся. Только где-то что-то, он уже там, впереди всех, под пули, взрывы лезет. Кто-то раз на поминках одного из погибших офицеров попытался пристыдить Шеляткова, мол, не в орденах счастье и не в мемориале, который будет стоять на твоей могилке. А он в ответ вместо того, чтобы заехать по скуле беспокоящемуся за его судьбу, улыбнулся и сказал, мол, цыганка ему нагадала не в цинке быть, а в побрякушках, вот он и торопится их заработать, да побольше.
Одни посчитали это хорошим ответом в адрес штабной крысы, которые, как говорится, «не понюхав дыма», не зная, что такое на самом деле бой, оформляют на себя чужие награды. Другие покрутили пальцем у виска, мол, у Димки крыша поехала. А кто-то его словам и вовсе значения не придал.
А жизнь шла. И Димка продолжал лезть под строчащий пулемет, пробираться в тыл душманов через минные поля, при этом оставаясь невредимым. Но легенды так и не успели сложиться об этом молодом офицере. Обманула парня цыганка…
На Пагмане? Точно, на Пагмане, Димка со своей группой, когда на броне входил в ущелье, напоролся на банду душманов. Первая пуля была Димкина. Тот бой был коротким, и никто больше из его взвода не пострадал, хотя шквал огня был плотным. Солдаты сами потом удивлялись этому. А кто-то позже на поминках Шеляткова предположил, может, перед началом боя сам Бог спросил у Димки, что он выберет: спасение жизни солдат или своей. Он отдал свою.
«Да, Димыч, Царство тебе Небесное». Федор вытащил из-под стола бутылку водки и, взболтнув ее, выпил из горла остатки.
Несколько фотографий переложил в сторону, не рассматривая их. Это он позировал кому-то из солдат, фотографируясь с ними на память. То сидит с ними на броне танка, то – на БМП, то облокотился на полуразваленную стену дувала…
Погоди, а это кто? А-а, афганец. Точно, точно, на Дех-Сабзе они вместе с их ротой «придавили» душманов. Боя толком тогда и не получилось, духи, отстреливаясь, ушли в кяризы, и командир роты приказал устроить засаду. Простояли до вечера вместе с царандоевцами, но духи так и не появились. От безделья фотографировались с афганцами. Этот парень хорошо знал русский язык. Но больше всего заинтересовало в нем то, что у этого тридцатилетнего афганца шестеро детей! Подумать только, в их стране идет война, кругом разруха, медикаментов нет, нищета, а они детей рожают. А особенно то, что первого ребенка его жена родила в свои тринадцать лет.
Федор потянулся к сигарете, лежавшей на блюдечке, а от нее остался один фильтр, сгорела. Пачка «Столичных» пустая, вторая – тоже. В кармане гимнастерки осталась пачка «Охотничьих» сигарет без фильтра. Прикурил, табак хороший, просушенный, глубоко затянулся и на сердце легче стало.
Спать не хотелось. Даже несмотря на то, что последние двое суток он толком и не отдыхал. Их взвод сопровождал в кишлак Камари несколько машин с продуктами, керосином, одеждой. Ночевали у своих на блокпосту. А сегодня утром, когда готовились к возвращению в дивизию, услышали пальбу в кишлаке. Вести ее могли только душманы.
Не слушая уговоров командира блока не лезть туда, Федор, оставив грузовики, на пяти БМП решил прорваться к кишлаку двумя колоннами. Пыль, поднимавшаяся за машинами, выдала приближение шурави… И душманы сразу ушли, исчезли. Жители молчали, спрятав убитых, если они, конечно, были. А может, и душманов.
Что говорить, для афганцев этот кишлак – яблоко раздора. В нем родился нынешний президент Афганистана Бабрак Кармаль: кость в горле для исламских партий. Сколько раз они уничтожали его родовое гнездо, а кишлак снова возрождался, восстанавливался и – жил.

Сергей Зверев «Ты мне брат. Ты мне враг»

Косматые тучи плыли совсем низко, окутывая вершины горных пиков серым маревом. Сегодня в этих местах непросто было разделить время суток, поскольку днем освещение скорее напоминало затянувшиеся сумерки. Однако для зрителя, привыкшего к однообразию равнинных пейзажей, открывавшиеся виды все равно выглядели бы ошеломляюще. Многоликая и капризная природа грузинских высот удивляла своей броской красотой: горные склоны покрывал густой лес, каменистые равнины громоздились у самых подножий, а у подошвы кряжа тускло блестело небольшое ледниковое озеро.
Прямо посреди этого дикого высокогорного пейзажа расположилось небольшое село. Маленькие сакли с плоскими крышами компактно сгрудились вокруг сванской башни — одной из типичных примет Сванетии. Километрах в двадцати отсюда располагался Зугдиди — небольшой, но известный грузинский город. Однако относительная близость этого культурного и экономического центра не сильно повлияла на вялотекущий — по сравнению с городским — ритм жизни в маленькой горной деревушке.
Источником некоторого беспокойства для местных жителей являлся небольшой военный лагерь, раскинувшийся на востоке от деревни. Вообще-то «лагерь» звучало чересчур уж громко. На самом деле это была стоянка с тремя-четырьмя трейлерами и примерно десятью проживающими. Соединение было расквартировано здесь скорее для видимости, чем в соответствии с реальным стратегическим планом. Местность глуховатая, кругом горы, перекрестки, и крупные дорожные развязки далеко… Логично было бы предположить, что подразделение находится здесь в рамках своеобразной «отчетности» по контролю местности. Страна до сих пор не может успокоиться из-за долгого конфликта с Абхазией, и самопальные группы радикальных боевиков перемещаются с завидной скоростью по всей территории. Чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, командование миротворческих сил ООН приняло решение о размещении подобных «гарнизонов» в потенциально опасных регионах.
Военнослужащие в синих жилетах с эмблемой Евросоюза и национальным флагом Франции, недвусмысленно указывающими на их явно легионерскую принадлежность, не сидели без дела. Каждый выполнял свою задачу, поставленную командиром. Последний выделялся ростом и цве-том волос — это был высокий блондин с характерными славянскими чертами. Николай Воеводин на самом деле являлся бывшим русским офицером. После службы в казахских степях он подался на вольные хлеба наемника в Европу, попав туда, где оказываются многие подобные ему, — во Французский Иностранный легион. Время шло, служил Воеводин хорошо, получив французское гражданство. В данное время он носил звание майора. Естественно, гражданство и звания с неба не валятся, и все это Воеводин заработал годами безупречной службы в рядах Легиона.
Его боевая выучка уже прошла проверку и закалку во многих горячих точках по всему земному шару, и поэтому в столь напряженной обстановке Воеводин оказался самой подходящей кандидатурой для командования «отрядом-призраком» в грузинской глуши. Его русский здесь тоже был плюсом — худо-бедно он мог общаться с местными жителями, время от времени намекая, что легионерам совершенно не хотелось беспокоить жителей села, однако служба есть служба. Поэтому хоть селяне и косились на группу «синих», но каких бы то ни было конфликтов майору успешно удавалось избежать. В этом-то, по сути, и заключалась его миссия — предотвратить возможность появления кризисной ситуации между миротворческими войсками и местным населением, а также проводить регулярное обследование местности, для чего в его подразделении находились четыре специалиста-разведчика. Во всем остальном отряд был уменьшенной копией своего «большого брата» — Иностранного легиона: здесь были и алжирцы, и французы, и боснийцы, и один немец. Однако никаких разногласий или национальных претензий они друг другу не выказывали. По традиции Легиона он становится родным домом для новобранцев, и их расовая или иная принадлежность перестает играть всякую роль с того самого момента, когда они становились легионерами.
Воеводин взял бинокль и окинул окрестности внимательным взглядом. Километрах в трех от поселения он заметил движущийся по дороге джип. Поправив резкость оптики, улыбнулся — это был вовсе никакой не джип, а обыкновенный «уазик», причем даже не военного окраса. Это порадовало миротворца вдвойне — вот что доставляло ему головную боль в этом богом забытом селении, так это визиты военных ревизоров.
— Эй, там, кончайте сопли жевать! — неожиданно грубо и голосисто гаркнул майор. — Пять человек — ко мне!
Он понимал, что никакой опасности, скорее всего, в этом «уазике» нет. Но старая военная привычка заставляла его быть осторожным и дотошным в отношении безопасности для себя лично и своих подчиненных.
Скоро «УАЗ» приблизился настолько близко, что Воеводин смог разглядеть номера на его бампере. Они были грузинскими. За рулем сидел водитель типично местной внешности, ничем особенно не выделявшийся. А вот его пассажир заставил майора невольно присвистнуть: это была молодая симпатичная девушка явно европейской наружности. Так как, по понятным причинам, контакты с женским населением были здесь предельно ограничены, то он был рад возможности поговорить с незнакомкой.
Через пару минут «УАЗ» подъехал ко входу в импровизированный лагерь. Там его уже ждала вооруженная пятерка молодцов-легионеров во главе с бравым майором. Прежде чем спросить, кто они такие и какого, собственно, дьявола им тут надо, миротворец галантно обратился к девушке:
— Вам помочь?
— Ой, спасибо, — прощебетала она, всучив Воеводину две тяжеленные сумки, — всегда приятно встретить человека культурного. Меня зовут Элен. Элен Бенуа.
— Позвольте узнать, что привело вас в этот край? — произнес майор.
Подчиненные переглянулись между собой и даже тихонько хихикнули — если бы командир подбирал подобные выражения во время построения или сбора в казарме, то подразделение стало бы еще и самым культурным военизированным формированием в мире.