Наталья Андреева «Я садовником родился»

Алексей Леонидов проснулся в это утро со светлым чувством в душе: выходной. Он сладко потянулся, глянул в окно, отметил грозные ряды туч, выстраивающихся для парадного марша под аккомпанемент свистящего ледяного ветра, и натянул до самого носа одеяло. Удовлетворенно вздохнул и прислушался. Раздался плач маленькой дочки. Потом девятилетний Сережа плюхнулся рядом на диван и стал расставлять на шахматной доске крохотные фигурки с магнитами:
— Сыграем?
И, усевшись поудобнее, сделал первый ход.
Леонидов рассеянно передвинул в ответ черную пешку. Жена Александра мелькнула в комнате, перебросила леонидовские джинсы с пола на кресло, швырнула в мужа грязным носком, мол, трудно, что ли в ванную отнести, взяла чистые детские колготки с гладильной доски и, походя, обронила:
— Один в тренировочных штанах на чистое белье лезет, другой вообще не знает, где у него лежат эти самые штаны.
— Где? – лениво спросил Леонидов и зевнул: выходной.
— Я вам всем не нянька. У меня маленький ребенок голодный, — и Александра исчезла, а плач девочки вскоре затих. «Где ты, любовь?» – подумал Леонидов и подмигнул Сережке.
Потом он нехотя поднялся, нашел все-таки спортивные штаны под ворохом женских и детских тряпок и побрел на кухню за утренней чашкой кофе. Маленькая Ксюша приоткрыла рот при виде папы, который был в ее жизни явлением редким: уходил, когда она еще спала, приходил, когда уже спала. Александра воспользовалась моментом и сунула девочке в рот полную ложку каши. Ксюша задумчиво сглотнула.
— У-тю-тю, — сказал ей Леонидов, пальцами левой руки сделав козу. И девочка совершенно неожиданно заревела.
«Выходной», — грустно подумал Леонидов.
— Ребенок совсем не знает папу, — констатировала Александра, успокаивая плачущую дочку.
— Я работаю, — заметил Леонидов.
— Но сегодня у тебя выходной, — внимательно посмотрела на него жена.
— И что? – сразу насторожился он.
— Пойди, погуляй с ребенком.
— С одним? – уточнил Алексей.
— Леша, будь человеком! У тебя работа, но и я тоже устаю. За Ксюшкой нужен глаз да глаз, она всякую чепуху в рот тащит и забирается на все, на что только можно забраться. Вчера, (представляешь!), выдвинула лесенкой ящики платяного шкафа и по ним добралась до самого верха!
— Скалолазка ты моя, — умилился Леонидов, с гордостью посмотрев на дочку. – Умница.
— Вот и пойди, покатай эту умницу в коляске вокруг дома. А я пока сделаю в доме уборку, и, может быть, успею сходить в магазин. Одна.
Выволакивая через полчаса из подъезда прогулочную коляску, Леонидов уже с тоской подумал: «Выходной». Погода на улице к прогулкам не слишком располагала. В самом начале февраля, когда вовсю положено трещать зимним морозам, вдруг все растаяло, и с крыш посыпалась такая звонкая капель, какая бывает только в марте. Но это был не март, еще февраль, и ветер дул такой холодный и сильный, что Леонидов застегнул куртку до самого верха и пожалел, что надел под нее только один тонкий свитер. Коляску с девочкой он развернул против ветра и поволок ее за собой, продвигаясь вперед медленными шагами.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *