Николай Дмитриев «Третья причина»

Широкий нос глухо хлопнул по набежавшей волне, заполоскавший было парус снова наполнился ветром, шкоты натянулись, и под форштевнем набиравшей ход фелюги быстро-быстро забормотала вода. Человек поднял воротник пальто, прислонился спиной к борту и, охватив руками вантину, задумался. Берег уже давно пропал во мгле, низкие тучи скрывали звезды, и можно было увидеть лишь черную воду у просмоленного борта, да темные паруса в переплете снастей. Никто на фелюге не произнес ни слова и только изредка откуда-то с кормы долетал негромкий гортанный окрик рулевого, заставлявший четырех оборванных матросов неслышными тенями метаться по суденышку. Так продолжалось около часа. Наконец из темноты вынырнул старый бородатый хозяин-перс и, успокоительно похлопав по плечу человека, ежившегося в своем легком пальтишечке, негромко сказал:
— Ну, всё яхши, бачка…
Человек, сидевший до этого неподвижно, встрепенулся.
— Что, морская стража не догонит?
— Вай, вай, зачем кислый слов говоришь? Твоя страна спи крепко… — и старик хихикнул, деликатно прикрывая ладонью рот.
Человек в пальто облегчённо вздохнул, опустил воротник и повернулся к контрабандисту.
— Спасибо…
— За что спасибо, зачем спасибо? — Старик осклабился. — Али деньги брал, Али за деньги тебя в Истанбул доставит…
Ещё раз кивнув головой, старик растворился в темноте, а человек, оставшись один, посмотрел куда-то назад. Там, за невидимой в темноте кормой, осталась его страна, и сейчас он, Пётр Шкурин, покинул берега родины и на контрабандистской фелюге пройдохи Али двигался в кромешной тьме штормового моря.
Пётр тряхнул головой, оттолкнулся руками от планшира и, улыбнувшись неизвестно чему, начал осторожно пробираться к двери крохотной каютки, где остался его немудрящий багаж и где все-таки хоть как-нибудь можно было укрыться от пронизывающего ветра.
Скособоченная и забухшая от вечной сырости дверь долго не поддавалась. Пётр несколько раз дергал за ручку, но попасть в каюту не мог. Наконец, разозлившись, он выбрал момент между двумя размахами килевой качки, плотно упёрся в полупалубу ногами и рванул изо всех сил.
Что-то хрустнуло, и дверь распахнулась. В тот же момент набежавшая волна накренила судёнышко, и Пётр, не удержавшись на пороге, с шумом ввалился внутрь. Последовавший за тем порыв ветра захлопнул дверь, и Шкурин начал оглядываться по сторонам.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *